Под сенью каштанов стр. 358
Вы ели хоть что-нибудь? Я имею в виду что-нибудь существенное? — В руке он держал тарелку с крошечными бутербродами.
— Самолет из Амстердама приземлился сегодня около десяти утра. Я успел добраться до церкви перед окончанием службы.
— Ага, вот, значит, где вы работали, в Амстердаме?
— Нет, в Эквадоре, в маленькой деревушке примерно в ста милях от ближайшего аэропорта. А в Амстердаме у меня просто была пересадка с одного самолета на другой. — Джим улыбнулся. Улыбка у него была мягкой и ласковой, совсем как у Дианы, но ему недоставало искрящегося веселья. — Боюсь, что я так и не научился спать в самолете.
— Хотите посидеть где-нибудь в тишине и покое? — спросила Броуди. — Я могу угостить вас супом. Поешьте хоть немного, и вам наверняка станет лучше. — Положив руку ему на локоть, она провела Джима в дом и усадила за стол в пустом «гнездышке». — Ну так как насчет супа? — спросила она. — Конечно, он из концентрата, но все равно питательнее и полезнее того, что вы держите в руке. — И Броуди кивком указала на тарелку с бутербродами.
Джим О'Салливан немного оживился.
— Суп — как раз то, что мне нужно.
— После того как поедите, можете отдохнуть в моей спальне. Это вторая дверь отсюда по коридору с левой стороны. Где-то около четырех я загляну к вам и разбужу, если вы заснете. Вы не пропустите ничего особенного. Большинство гостей останутся здесь до вечера.
— Вы очень любезны.
— Ну, вы ведь отец Дианы, а не посторонний, верно? Она бы рассчитывала, что я поухаживаю за вами. При аналогичных обстоятельствах она сделала бы для меня то же самое.
По мере того как день близился к своему завершению, атмосфера в саду становилась не такой тягостной, как часто бывает на поминках. Умерший, как бы сильно его ни любили, ушел навсегда, а те, кто остался, должны свыкнуться с этим, равно как и научиться радоваться тому, что до сих пор живы и могут по-прежнему наслаждаться солнцем и небом, пусть даже дни кое-кого из них уже сочтены.
Броуди заметила, что Тинкер куда-то пропал и что его не видно уже целую вечность. Она нашла его в комнате Дианы, которая по-прежнему была украшена елочными гирляндами. Молодой человек лежал вниз лицом на кровати. Его глаза покраснели от слез. На нем был свитер крупной ручной вязки в разноцветную полоску.
— Знаете, Броуди, я ведь любил Диану, — потерянным голосом признался Тинкер. — Она была замечательной девушкой. Она не успокаивалась ни на минуту, все время придумывала что-нибудь новенькое. — Он шмыгнул носом, а потом, задумавшись, должно быть, над своими словами, улыбнулся сквозь слезы. — Иногда она доводила меня до белого каления.
— Не только вас. Вы обратили внимание на стены в кухне и на плитку жуткого цвета? Цвет выбрала Диана. — Хотя, следует признаться, сама Броуди привыкла к ним давным-давно и они больше не внушали ей отвращения.
— Мне всегда нравилась ваша кухня, — несмело возразил Тинкер.
Тайлер и Колин пришли в «Каштаны» вместе, хотя и из разных школ. Реджи Ормерод прикатил домой с работы, и Броуди заметила, как он увлек Ванессу за дерево. «Наверное, они целуются», — решила она. Ей стало и радостно, и немного завидно, когда она вспомнила, как счастлива была сама, когда они с Колином