Библиотека

Подарок из прошлого стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

после ранения, – объяснил он матери. – Потом пройдёт.

Гришка увидел, что мать не поверила. Сверкнула глазами тревожно и отправилась в соседнее село добывать барсучье сало.

Отец свернул самокрутку, помял её в пальцах и побрёл на крыльцо.

Гришка метнулся в маленькую комнату. Там за этажеркой, осиротевшей без отцовских книг, в стене темнела дыра. Просунул в неё пальцы, отодвинул маленькую досочку. И уставился на свой тайник.

Всё, что там хранилось почти три года, нужно было вынимать. Увозить с собой или… Это «или» не давало Гришке покоя.

Вообще-то Гришка не сомневался, что спрятанное в тайнике имеет нешуточную цену. Не только для пацана. Для взрослых тоже. Но найти того, кто бы эту цену дал, в посёлке было невозможно. И потом, Гришка вовсе не хотел это продавать. Он хотел, чтобы оно хранилось у него, хотя бы до поры до времени.

Но везти такой свёрток с собой Гришке было страшновато. Вдруг кто-нибудь увидит? Сейчас из-за куда меньшего можно без головы остаться. Своей головой Гришка, может быть, и рискнул бы. Но не родительскими же!

И Гришка решил поступить просто. Так просто, что вряд ли кто из взрослых додумался бы.

* * *

В поезде Гришка прилип к окну. Он так давно никуда не ездил!

Ему часто казалось, что посёлок – это навсегда, из него не вырваться. Особенно зимой, когда всё вокруг занесено двухметровыми сугробами, и только дорогу и дворы люди расчищают, чтобы можно было выйти из дома и добраться до завода.

Гришка любил врезаться лопатой в белую рыхлую гору, подцепляя аккуратный ломоть чуть смёрзшегося снега, и с размаху бросать его как можно дальше. У него это получалось ловко, соседи даже завидовали. Научился здесь, в первую зиму. Иначе их с матерью занесло бы по самую крышу.

Это умение Гришке не просто пригодилось, оно его спасло. От гнетущего страха, от холода, от одиночества. Когда матери дома не было, а к Мишке он дойти не мог, Гришка брал лопату и начинал кидать снег. Перекладывать сугробы – так он это называл.

Но и летом посёлок держал Гришку крепко-крепко. Потому что сюда их привёз отец и здесь велел его дожидаться.

Поезд стучал колёсами, вагон раскачивался так, что Гришка прикусил язык. Но он был счастлив. Ведь они уезжали! От сугробов, от колючего платка, завязанного на спине, от дома-развалюхи, от синюшной картошки. И от колченогого Марина.

Гришка его боялся. Боялся до тошноты. И дело было вовсе не в том, что Марин сказал Мишке Фролову. За неделю до этого произошло кое-что, напугавшее Гришку гораздо сильнее. И мать тоже. Хотя, когда Гришка спросил, она рассмеялась. Правда, совсем невесело. Гришка подумал, что уж лучше бы расплакалась. Это было бы понятней. Тогда Гришка стал бы её утешать. А как быть, если мать смеётся стеклянным смехом? Гришка не знал.

Это случилось вечером. Гришка уже забрался в кровать. А мать сидела в большой комнате у фитилька и штопала его штаны. В дверь постучали громко, Гришка аж подскочил. И начал натягивать рубаху, чтобы выйти. Но пока он ковырялся, мать открыла сама. Гришка услышал скрип дверных петель и незнакомые шаги. Шагали неровно: топ – то-оп, топ – то-оп. А потом раздались голоса. Материн – нерешительный, чей-то мужской

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.