Подростки стр. 240
Я недавно была у Мухиных. Письмо от Бори заносила. Все так!
— Вот ты была у Мухиных, — сказал отец, — а секретарь нашего парткома ни разу не был. И из нас, коммунистов, никого не послал. И пришлось ему вилять: дескать, стараемся, влияем, а сдвигов пока мало.
Секретаря больше волновала трудовая дисциплина, план. Очень нужное и важное дело для каждой рабочей семьи, для всего народа. Так что упрекнуть его не в чем. Но Скороходов думал о своем и спросил без всякой видимой связи с предыдущим:
— Скажите, на фронте вы бывали?
— На фронте? — переспросил секретарь и усмехнулся: — Нет, тогда я еще под стол пешком ходил.
— А ведь Мухин фронтовик. Всю войну прошел. От Волги до Шпрее.
— Иные, я вам скажу, под эту фронтовую дружбу и пьют. «Вспомним, браток, как бывало…» И пошло, и поехало.
— Ну, это кощунственно.
— Но именно так бывает. От жизни не уйдешь.
— Есть же у вас фронтовики! — вскипел Скороходов. — Куда они смотрят? Ведь гибнет их фронтовой товарищ! Не от пули гибнет, от водки. От пули они грудью друг друга защищали. А тут?
— Есть фронтовики, — в раздумье сказал секретарь. — Но ведь пуля-то она враз разила. Цок — и наповал. А тут не видать, гибнет он или так качается. Я фронтовиков не
виню. Они народ крепкий. Но ведь и свои заботы есть.
Такой у них шел разговор.
— Мне ваш Скороходов понравился, — сказал отец. — Видать, не привык сдаваться без боя. Ему захотелось встретиться со своими боевыми побратимами, поговорить с ними с глазу на глаз.
«Послушайте, — предложил он. — Я понимаю, что вам не до исследований. Но все-таки. Попробуем собрать бывших фронтовиков хотя бы в одном цехе. Я хочу из их уст услышать, неужели они бросят своего боевого товарища, не вынесут его на своих спинах на нашу сторону? Такой разговор и вам полезен будет».
Секретарь поморщился, полистал календарь, выбирая более или менее свободный день, и согласился.
— Только, пожалуйста, поменьше патетики, — попросил он.
— Я им просто скажу, — все еще волновался Скороходов. — Если они махнули рукой на Мухина-отца, то пусть подумают о будущем сына.
Секретарь не стал спорить. Они условились о встрече.
Больше отец и сам ничего не знал. Я же поняла: за Бориса Скороходов пока не заступился. Не просил взять его на завод. Что же, обвиняет он его или защищает?
ИДУ В ГОСТИСтранно: то Сережку гнала от себя, а теперь ищу встречи с ним. Одно оправдание, что нужен он мне по делу. Хочу, чтобы помог задание Кирилла Петровича выполнить: мальчишек-футболистов найти.
С утра звоню ему по телефону. Все нет и нет. Не вернулся из колхоза. Наконец сам взял трубку. Говорю:
— Выйди на минутку.
В ответ.
— Не могу.
Я обиделась, хотела бросить трубку, но сдержалась, попросила:
— Выйди, поговорить надо.
Он ни в какую.
— Не могу, — говорит. — Только приехал, еще с родителями как следует не виделся.
И тут трубку у него из рук отбирают. Мне слышно: возня идет. И голос совсем другой:
— Послушай, девушка, звать как тебя?
— Нина, — отвечаю.
— Так вот, Нина, я тебе вполне сочувствую. До зарезу тебе с Сережей поговорить надо. Но и ты нам посочувствуй: неделю его не видели. Новостей накопилось. И нельзя сказать,