Подростки стр. 49
открытыми глазами, но словно ничего не видела перед собой. Она вспоминала что-то очень важное. И наконец вспомнила.
— Да поймите же вы! — крикнула она. — В школе и так ребят мало. А вы еще меня здесь держите. — И бросилась к телефону.
Она достала блокнот со списком учеников класса и быстро нашла нужный номер. Торопливо набрала его. В трубке уже отвечали, а она, разволновавшись, не могла вспомнить имя того, кому звонила. Хоть опять в блокнот заглядывай. В голове все крутилось: как же его зовут? Как зовут?
— Вам кого? Вы куда звоните? — доносилось из трубки. И Тамара сказала:
— Оськин. Позовите, пожалуйста, Оськина.
— Какого Оськина?
И тут Тамара вспомнила, что Оськина зовут Олегом.
— Олега! — радостно закричала она. — Олега Оськина.
Оськин подошел очень быстро.
— Послушай, Олег, — кричала в трубку Тамара. — У меня тут такое случилось… Не могу из дому выйти. А ребята заступают в караул. Понимаешь? Сегодня война началась.
— Какая война? — гудел в ответ Олег. — Поспать не дают. Где она началась?
— Да у нас, ну какой непонятливый! Не сейчас, а тридцать лет назад. Великая Отечественная. Беги скорее к памятнику героям. Там тебя ребята встретят. Скажи, что вместо меня ты. Автомат возьмешь у Бориса. Для меня у него приготовлен. Да забеги к Шурупику, он тоже в запасе оставлен. Разбуди — и с собой. Для него автомата нет, так ты свой, то есть мой, ему отдашь. Когда отстоишь свою очередь. Понял? На тебя вся надежда. Выручай. Может, один раз в жизни случай такой представился: человеком стать.
Олег не отвечал.
— Ну, что ты молчишь-то? — переминалась с ноги на ногу Тамара. — Побежишь, что ли? Отвечай.
— А что сразу не сказали? — спросил Оськин.
— Боялись. Вдруг ты что-нибудь выкинешь.
— Безбожники! — ворчал Олег. — Как настоящее дело, так Оськина в сторону. А как комедию ломать, так все на меня смотрят. Дескать, давай посмеши публику. Тебе не привыкать кривляться. А может, мне надоело посмешищем быть? Может, мне тоже хочется доброе слово о себе услышать?
— Ой, Оськин, — взмолилась Тамара. — Тебя что, прорвало, что ли? Что ты вдруг в сентиментальность ударился? Ведь каждая минута дорога! Ты скажи: побежишь или нет? А то я другому звонить буду.
Угроза подействовала. Услышав короткое: «Бегу», Тамара бросила трубку. И тут только словно впервые увидела стоявших возле нее мать и Василия Степановича. И вспомнила все. Больно резануло в сердце. Она шагнула к входной двери, схватилась за ручку, дернула на себя. Дверь не поддалась.
— Не пустите? — повернувшись, спросила Тамара.
— Нет, — покачал головой Василий Степанович. — Не чуди.
— Ну и ладно! — крикнула она. Вбежала в комнату, бросившись на постель, укрылась с головой.
Остаток ночи мать просидела у ее изголовья. А Тамара, лежа с закрытыми глазами, думала о том, что происходит сейчас у памятника героям.
А происходило вот что. Отряд выстроился на песчаной дорожке, и звеньевые отдали рапорты. Меня взволновало отсутствие Тамары. Как назло, и Бориса не было. Наконец появились двое: Борис и Оськин.
— А где же Тамара? — набросился я на них.
— За нее вот Оськин, — сказал, переводя дух, Боря.
— Это еще почему? Оськина нет в расчете.
— Тамара не придет, ее не пустили.
Я посмотрел на запыхавшегося Оськина:
— А Олег сможет?
— Постарается.
Я приказал Оськину встать