Подвиг № 2, 1987 стр. 85
тянут… — Бутурлин улыбнулся одними губами.
— Да кто ж тебя тянет! — закричал военный министр. — Да как ты смеешь! — и приказал Бутурлину: — А ну-ка, отпихни его прочь. Чего стал!
Бутурлин тонкой своей рукой отпихнул всхлипывающего Авросимова, но толчок был слабоват, так что нашему герою пришлось даже самому отстраниться, чтобы хоть видимость была.
Бутурлин уселся в экипаж, сделав Авросимову тайком ручкой.
— А что это ты за грудь держишься, — спросил граф, — ровно пистолет у тебя за пазухой?
«Как это он знает?» — ужаснулся наш герой, но тут оконце захлопнулось и кони понесли, дыша паром.
После этого нелепого разговора, которого лишь со стороны военного министра, одуревшего от водки и гордости, и можно было ожидать, наш герой намеревался наконец заняться своими делами, но не тут-то было. Войдя в дом, он тотчас же по лицу Ерофеича понял, что в доме что-то неладно, и тут же вспомнил, как вчера капитан Майборода сидел на его постели и пил напропалую. Да неужели до сих пор сидит?!
И вот, разогревшись решимостью, полный благородной высокопарности, сверкая синими своими глазами, отворил он дверь в комнату.
— Господин Ваня, — обрадовался Аркадий Иванович, — а я вам сучку в презент принес. Я обид не помню, как ваш человек волком на меня глядел… Тут мне, господин Ваня, пофартило в Петербурге, чудный город, а я не могу, чтобы радостью с вами не поделиться.
Авросимову трудно было оставаться с капитаном в одном дому после всех разговоров и намеков, но хохол устроился поудобнее на диванчике и сладко зевнул.
Свечи были погашены. Тени успокоились. Наш герой так устал, что не мог противоречить капитану в его желании остаться ночевать именно здесь. Дремота подступила. Послышался храп Ерофеича.
— Ох, господин Ваня, — вздохнул в этой тишине капитан, — разве ж я знал, що так оно выйдет? Вы не смотрите, что я смеюсь, мне, господин Ваня, страшно…
— Это вы про что? — спросил Авросимов, борясь со сном.
— Да все про то же, господи боже мой… Я ведь думал, как лучше, а видите?.. Всем-то не угодишь. Государю хорошо, а полковнику моему худо.
Сон отлетел прочь.
«Черт бы его побрал! — подумал наш герой. — Эдак я не высплюсь, буду вареный ехать…»
— Вы бы уж спали, Аркадий Иванович. Ночь ведь…
— Да я бы и рад, господин Ваня, ах, не спится… Как вы думаете, что полковнику моему быть может?
Слова падали тихо-тихо, как легкое шуршание травы или кисеи под ветром, но были они отягощены былым безумством, былой горечью…
— Что ж это вы все на одного навалились? — прошептал наш герой, зарываясь в подушку. — И друзья и враги…
— Кто враг?! Кто враг, господин Ваня?.. Вы этим поверили, которые меня во флигеле вашем бесчестить пытались?.. Эх, вы… Да вам же полковник-то неизвестен, вы же не знаете, что он замышлял, как же вы можете его сторону брать? Вот что мне удивительно! Я ведь его любил, а как прознал про тяжкий умысел, какая уж тут может быть любовь, господин Ваня? Тут надо выбирать, господин Ваня.
Авросимов, не желая продолжения этого нелепого разговора, притворился спящим, даже всхрапнул.
— Господин Ваня, — зашептал капитан, — а господин Ваня, вы послушайте меня… Мне ваше расположение терять не хочется… Уже как вы представили меня героем, так не раскаивайтесь…