Подвиг продолжается стр. 470
чемодан!
— Лещева! Имейте выдержку, — строго предупредил Алексей.
— Что ты, что ты! Неужели забыла, Анна, — продолжал Приходько. — Ты еще хотела носильщика взять, а я говорю: «Давай помогу». И понес оба чемодана на Казанский, а ты шла с сумкой.
— Вы подтверждаете эти показания, Лещева?
— Ни в коем случае! Ни за что! Он все врет! Вы не смотрите, что он тихоня. Он такой, все может, из бывших. Сидел за кражу и теперь тень наводит...
Лицо Лещевой обострилось, горящие яростью глаза то сужались, то делались огромными. И вся она, похожая на ястреба, подалась вперед, готовая вцепиться в лицо Приходько. Тот же съежился на стуле и пугливо оборачивался к Русову, как бы ища защиты.
— Ага, отвернулся, стыдно стало! — продолжала бесноваться Лещева. — Ты же сам говорил: «Хорошо в Москве погулял с Николаем», а теперь отпираешься! И чемодан отдал. Я еще не хотела брать, своих вещей полно, а ты: «Помогу, помогу». Вот и отвечай теперь!
— Что же это такое, товарищ следователь, — умоляюще смотрел на Русова Приходько. — Она же бессовестно наговаривает.
— Ах, наговариваю! Не по вкусу пришлась моя правда. Я всех вас выведу на чистую воду!
— Гражданка Лещева, помолчите. Записываю показания каждого так, как вы их даете.
— Товарищ следователь, поверьте мне. Я могу все повторить слово в слово. Она получила чемодан, я только помог перенести, и все. Потом попрощались на вокзале. Она еще попросила меня письмо отвезти.
— Врет! Опять врет! Бесстыжие твои глаза!
— Лещева! — Русов ударил ладонью по столу. — Да помолчите вы, наконец! — и обратился к Приходько: — Какое письмо?
— Не знаю. Велела в Воркуте опустить в почтовый ящик. Я еще говорю ей: «Нескоро попаду в Воркуту, закончу дела и поеду на Полтавщину отдыхать». А она мне: «Ничего, говорит, хоть когда, только в Воркуте опусти».
— Что же на конверте было написано? Какой адрес?
— Не помню. Знаю, что письмо было в Сыртагорск, а кому — не помню.
— А-а, утопить хочешь! — вновь закричала Лещева. — Но я тебе еще покажу, долго будешь помнить!
— Гражданка Лещева! — строго и сдержанно сказал Алексей. — Я начинаю думать, что вы умышленно мешаете выяснить истину. Вы подтверждаете показания Приходько?
— Это наговор, а не показания.
— Так и в протокол занесем...
Когда очная ставка окончилась и Приходько вышел, Алексей спокойно продолжил допрос Лещевой:
— Итак, сколько мест у вас оказалось, когда вы прибыли на Казанский вокзал?
— Все, сколько было.
— Но вы один чемодан отправили багажом.
— Это с картошкой.
— А-а, ну-ну. Понятно. И телеграммы из Москвы вы послали с благими намерениями?
— Я тут ни при чем. Мне Верка велела.
— Когда? Ведь шестого сентября ее чемодан вам передал Приходько, а самой Малининой не было.
— Еще накануне, когда прощались. Она велела подать телеграммы, а сама поехала на аэродром, но я забыла и подала шестого.
— Странно. Если она улетела пятого, то как же чемодан попал к Приходько?
— Откуда мне знать? Может, он на аэродром с нею ездил... Наверное, вместе с Николаем отобрали у нее чемодан и скрылись.
— Да-а, не гладко получается. Вот, смотрите, железнодорожный билет. Он сохранился вместе с командировочным удостоверением Приходько в бухгалтерии шахты. А вот, взгляните сюда, расписание поездов. Приходько приехал в Москву за два часа до отхода вашего поезда. Стало быть, он сошел