Библиотека

Подвиг продолжается стр. 471

Размер шрифта
-
+
Тема

с поезда и сразу же у камеры хранения встретил вас. Как же он успел где-то перехватить Малинину?

— Это неправда! Это не его билет! Вам подсунули другой. Или вы сами! Конечно, сами! Вы заодно с ним сговорились! Этот битюг взятку вам сунул. Понятно теперь. Ага — взятку! Я не доверяю вам! Пусть придет прокурор! Я не хочу отвечать на ваши дурацкие вопросы! Не хочу! Не хочу! Не...

Лещева задохнулась, затряслась всем телом, ринулась со стула, схватилась за грудь, охнула, покачнулась и, как подрубленная, рухнула на пол.

«Не разбилась бы», — подумал Алексей, полагая, что это очередная выходка. Но нет, глаза ее закатились, на губах запузырилась слюна, щеки побелели. Алексей не на шутку всполошился и вызвал врача. Затем позвонил прокурору и попросил его срочно приехать.

В кабинет вошли двое в белых халатах. Русов коротко объяснил, в чем дело. Через несколько минут хлопнула дверь, и в кабинете появился Аркадий Степанович. Он у порога встряхнул мокрый плащ и торопливо устремился к Русову, на ходу протягивая руку и тревожно спрашивая:

— Что стряслось? Ты так говорил, что я ничего не разобрал.

— Сам не знаю. С Лещевой какой-то обморок, сейчас врачи скажут. А потом... — и Алексей подробно пересказал все, что произошло.

— Ты только не очень, не новичок. Мало

ли в чем могут нас обвинить всякие...

На лице Русова хотя и были следы недовольства, но он знал, что от преступника можно ждать любого оскорбления, как бы глупо, дико и несуразно оно ни было.

— А насчет недоверия... сейчас посмотрим, — продолжал Аркадий Степанович. — Ее дело не доверять, а наше — проверять и следовать закону.

Врач, осмотрев Лещеву, повернулся к Русову.

— Ну как?

— Ничего особенного. Сердце в порядке, пульс в норме. Немного понервничала. Полагаю... как бы вам сказать... похоже на симуляцию.

У Алексея отлегло от сердца, он усмехнулся.

— Талант трагика.

Поняв, что ее выходка не удалась, Лещева успокоилась.

— Какие у вас претензии к капитану Русову, гражданка Лещева? — спросил Аркадий Степанович, садясь за стол.

Лещева не шелохнулась, как будто ничего не слышала.

Вопрос пришлось повторить. В голосе прокурора послышались жесткие нотки.

— Чего вы пристаете? — презрительно буркнула Лещева. — Если есть, сама скажу.

— Гм, стало быть, инцидент исчерпан. Продолжайте допрос, товарищ Русов, я поприсутствую.

— Не трудитесь, отвечать не буду, — пробубнила Лещева, не поворачивая головы.

— Почему?

— Устала.

— Ну что ж, причина уважительная. Как, товарищ Русов?

— Пусть отдохнет.

— Имейте в виду, Лещева, — заговорил Аркадий Степанович, поднимаясь из-за стола, — тянуть следствие — вам же хуже.

— А мне спешить некуда.

И на последующих допросах Алексей ничего не добился. Лещева отрицала прежние показания, выдумывала небылицы, вновь наговаривала на Приходько, на Петра Шорца и на неизвестного Николая, обвиняла Веру Малинину во всех грехах. Пыталась выкручиваться даже тогда, когда улики были бесспорны.

На одном из допросов, когда Алексей упрекнул Лещеву, что она клевещет на честных людей, она зло сверкнула глазами:

— Ну и что ж? Я ненавижу их. Всех ненавижу! И вас ненавижу и других тоже.

— За что же, Анна Ивановна?

— За все. За то, что все вы такими честными, правдивыми кажетесь, а на самом деле... Не зря мой отец говорил: «Люди — звери, и только самым сильным да самым хитрым достается жирная добыча». Не так, скажете?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.