Поглощенные туманом стр. 36
дверь спальни. Влетает внутрь, хлопнув ладонью по выключателю, и напоследок бросает напряженный взгляд в черный винтовой пролет. Прежде чем закрыть дверь на ключ.
* * *Насыщенный день рассыпается блеклыми воспоминаниями, стоит Нике погрузиться в работу. Прогулка в городе, журналист из газеты «Либерта» и даже звонок матери теперь маячат на заднем плане, как назойливые мушки. Надуманные страхи остаются за дверью спальни, запертой на три оборота, потому что в ванной комнате, больше напоминающей лабораторию, нет места неуверенности.
В воздухе повис густой запах химикатов, и он застревает в горле удушливым комом. В красном свете фонаря отражение Ники в зеркале заостряется, на лицо падают тени, раскалывая его на части. Волосы собраны в неряшливый пучок, успевший растрепаться. А мужская белая рубашка превращает ее в привидение.
Ника отворачивается от стола, заставленного кюветами и фотоувеличителем, и рассеянно скользит взглядом по фотографиям, которые висят теперь вместо тонких пленочных змеек.
Она избегает присматриваться к ним. Странно, но в этот раз нет желания подтверждать догадки. Пусть то, что она ощутила вчера в холле, останется «ощущением» и не материализуется в нечто осязаемое. Тогда Ника сможет держать ситуацию под контролем и продолжать работать, словно в замке нет ничего особенного. Да, это ей противоречит. Но сейчас она не нуждается в лишних потрясениях.
Мысленные уговоры прерываются натужным скрипом. Как в замедленной съемке, Ника с ужасом смотрит на открывающуюся дверь и видит тонкую детскую руку, которая пролезает сквозь щель. Никто не мог войти в спальню, никто не мог…
Ника вскрикивает и натыкается на стол. Кюветы качаются от толчка, и жидкость из них разбрызгивается по сторонам.
Дверь рывком распахивается, и Ника узнает Мими. Красный свет превращает девочку в бледного вампира с черными глазами. А обычно заплетенные в две косы волосы распущены по плечам, прибавляя ей несколько лет.
– Ты чего кричишь? – Мими фыркает. – Я включу свет? – И, едва дождавшись заторможенного кивка Ники, нажимает на выключатели.
Ванную заливает ярко‑желтый свет.
Ника с шумом выдыхает и трясущимися руками выключает красный фонарь. Прикладывает ладонь к груди, прислушивается к сердцебиению.
– Как ты вошла?
– Взяла запасные ключи. – Мими достала из широкого кармана на юбке звенящую связку. Ее губы изгибаются в довольной ухмылке. – Так и думала, что ты не услышишь, как я стучусь.
– А если бы я спала? – Ника скрипит зубами.
Непредвзятость и наглость внучки Люсы порой переваливает через край.
– Ну, не спала же.
Девочка засовывает ключи в карман и неспешно подходит к Нике. Но взглядом жадно впивается в фотографии.
– Я думала, ты фотографируешь только комнаты. – она кивает в сторону самой первой фотографии, которую Ника сделала в Италии. В тени аэропорта скрывается незнакомка в плаще.
Она уже и забыла про этот снимок.
– Я часто фотографирую для души.
Мими хмыкает:
– Творческие люди. – она задумчиво трет подбородок. – Но эту женщину я где‑то видела…
Однако внимание девочки тут же рассеивается, и она переключается на другие снимки. Ника напряженно следит за ее реакцией. Однако лицо Мими остается равнодушным, с налетом скуки.
– Я не люблю, когда меня фотографируют, – признается она. Раздраженно перекидывает назад мешающие волосы.
– Почему?
– Потому что мне кажется, что я навсегда останусь узницей в каком‑то кадре. А еще говорят, что пленочные фотоаппараты фиксируют на снимке твою душу.