Погода стр. 48
войне не рассказывал никогда.
Это, конечно же, не совсем так. Однажды он говорил о войне, точнее, не о самой войне, а о времени накануне войны. Когда сказал, что тело чувствует начало войны еще до того, как это понимает мозг. И человек начинает замечать то, на что раньше не обращал внимания.
Ты точно не шпион? Ты похож на шпиона, однажды сказала я ему. Я не шпион, ответил он. Но, если хочешь, могу отправить тебе зашифрованное сообщение.
* * *На занятиях медитацией одна женщина рассказывает, что с ней случилось. У нее такая болезнь, когда малейшее прикосновение причиняет боль. «Это невыносимо», – говорит она. Марго кивает. «Это невыносимо», – машинально повторяю я про себя.
О том, как умер муж Марго, ходят разные слухи. Кажется, его укусила пчела. Это случилось с ним впервые в жизни, и оказалось, что у него смертельная аллергия.
В некоторых дзен-буддистских монастырях «слухами» считается все, что люди говорят, не глядя друг другу в глаза.
* * *В коробке у Генри маленькие листочки бумаги, исписанные мелким почерком. Мы оба представляем, что будет, если кто-то найдет эту коробку. В первый раз у него ушла неделя, чтобы заполнить коробку. В следующий хватило четырех дней. Часто бывает так, что сначала мысли становятся все более и более ужасными, а потом все налаживается. Это нормально; этого стоит ожидать. Но можно ожидать чего-то и все равно удивиться.
«Начнем?» – говорю я. Генри кивает, сутулится. В парке почти никого нет, потому что холодно. Мы сидим на дальней скамейке. Он по очереди читает заметки, как велела Марго. И я терпеливо слушаю, как ребенка сжигают, душат, вешают, живьем сдирают с него кожу. Разрываю записки на кусочки, выбрасываю.
Позже еду в лифте с наркоторговцем из квартиры 5С. Мы переглядываемся; в наших глазах читается вопрос: знаешь ли ты, какая тьма внутри нас?
* * *Решаю спросить Уилла, ходил ли он когда-нибудь к психотерапевту. «Бог миловал», – говорит он и отмахивается, мол, смотри, я весь целый, не сломанный. «Ясно, – отвечаю я, – понимаю». А мне кажется, в его израненной головушке много чего творится. Повисает странная пауза, и он переходит на другую тему – резко, как будто переключает передачу.
«Как погуляли с Генри? Без эксцессов?» – спрашивает он. «Бог миловал», – отвечаю я.
* * *Все, все, выключай свет. Ложись спать. У меня есть лекарство от бессонницы, но мне нужны другие наркотики – те, что делают людей счастливее. Принимаю лекарство, но все равно просыпаюсь в три утра.
Где мой муж? Где сын?Мы никогда не говорили об Илае. Только один раз, когда Уилл спросил, умеет ли Илай охотиться и рыбачить. Я тогда рассмеялась: мол, видел тут речку? Но той ночью в постели я лежала и думала: «Канада! Конечно же, Канада!»
Потому что я теперь все время об этом думаю. Где будет безопаснее всего? На днях по телевизору выступала климатолог. Рассказывала о своих детях.
Трудно назвать конкретный регион и сказать: да, здесь будет безопасно; здесь и останемся. Мне кажется, совсем безопасных мест уже не останется. Я… урон будет очень велик. Поэтому я советую быть как можно мобильнее, как можно гибче, адаптироваться ко всему, что случится. Мои дети билингвы и