Погоня за тремя зайцами стр. 66
Ивановна исчерпала все ресурсы галереи, но так и не подобрала ничего для разборчивых клиентов.
– Ну, значит, не судьба… – вздохнула клиентка и вполголоса поинтересовалась у Миры Ивановны, где в галерее находится дамская комната.
– Вот здесь, – старушка открыла неприметную дверь в углу зала, – по этому коридору налево…
– А это что? – спросила разборчивая брюнетка, задержавшись в дверях и показывая на стопку картин, составленную за полуоткрытой дверью подсобного помещения. Еще с прежних, советских времен у нее сохранилось убеждение, что самое лучшее всегда находится в подсобке и предназначается только для избранных.
– Это? – Мира Ивановна поправила очки и пригляделась. – Ах, это! Это работы Анфисы Курской. Талантливая девушка… большое дарование… глубокое чувство цвета…
– А вот это мне, пожалуй, нравится! – капризным тоном проговорила дама, наклоняясь над бледно-лиловым холстом с изображением букета сирени. – Посмотри, дорогой, – окликнула она своего спутника, деликатно стоявшего в сторонке перед изысканным натюрмортом с бутылкой «зубровки» и открытой банкой черной икры, – посмотри, какая чудесная сирень!
– Если тебе нравится, свет очей моих, значит, я куплю. Никакого разговора. Нет? Сколько это стоит?
Мира Ивановна на мгновение задумалась.
У них в галерее были свои незыблемые правила. То, что стояло в подсобке, продавать не полагалось. Правда, в основном это касалось пейзажей некоего Ярослава Петуховича. Картины этого Петуховича в открытую продажу никогда не выставлялись, их продавали только особым клиентам, ссылавшимся на Варвару Борисовну. Причины этого правила Мира Ивановна не знала, и она ее не касалась. По поводу Анфисы Курской такого правила не было. А зарплата сотрудников напрямую зависела от количества проданных ими картин.
Так что колебалась Мира Ивановна недолго.
– Пожалуйста, вы можете это приобрести! – проговорила она с лучезарной улыбкой и назвала такую цену, от которой у среднего горожанина волосы встали бы дыбом.
Но сегодняшний посетитель не был средним горожанином, кроме того, волосы на его голове давно и безнадежно отсутствовали, поэтому он спокойно достал бумажник и осведомился, принимают ли в галерее карты «Виза».
В галерее принимали все основные кредитные карты, и через несколько минут «Натюрморт с сиренью» был аккуратно упакован в хрустящую желтоватую бумагу, и Прохору Петровичу пришлось оторваться от эстонского кроссворда, чтобы отнести картину в машину покупателя.
– Ты уверена, что это здесь? – спросила Ирина, оглядевшись по сторонам.
Они с Катей стояли посреди типичного петербургского двора – несколько подворотен, гараж из проржавевшей жести, полуразвалившийся «Запорожец», мусорные баки, несколько кошек, увлеченно обсуждающих свои кошачьи проблемы…
– Адрес этот, – неуверенно проговорила Катя, – семнадцатая линия, дом двадцать шесть…
– Вы чего ищете? – подозрительно осведомилась старуха с клеенчатой кошелкой, выглянувшая из подъезда.
– Газету… – начала Катя.
– А, «Клевету»! – оживилась
старуха. – Так это вон там, за Васькиным гаражом!
Подруги направились в указанном направлении, а старуха поставила на землю свою кошелку и громко позвала:
– Кис-кис-кис!
Все дворовые кошки тут же забыли о своих животрепещущих проблемах и бросились на запах еды.
Свернув за гараж, Ирина действительно увидела полуподвальную дверь, над которой красовалась медная табличка с надписью:
«Еженедельная клевета».
Дверь была не заперта, и подруги вошли в самый обычный офис.
После неказистого двора офис «Клеветы» показался им вполне современным. Подвесной потолок, пластиковые панели на стенах, галогеновые светильники – не слишком роскошно, но вполне пристойно. Неподалеку от входа за столиком с телефоном и компьютером