Покой нам только снится стр. 8
перловки в обед вечерние макароны по-флотски пошли на ура.
— А я думаю, чего Леонид упросил меня его сюда взять? А он, видно, с другом созвонился и договорился встретиться здесь, — делюсь своими предположениями с Матвеем за ужином.
— А тут неплохо, зря я не хотел ехать, — невпопад продолжил беседу особист. — Я вечером отлучусь в Ашхабад по делам?
— Да без проблем, — отпускаю я. — А что за дела? Секретные?
— Да ерунда, по диаспоре надо переговорить кое с кем, — отмахнулся Матвей. — Ничего секретного, мы о ней знаем, да и есть кроме неё заявки. Вот армяне подали в исполком края заявку на организацию «Ехпайрутюн» — это «Братство» на их языке.
— Считаешь, это неопасным? — чуть не поперхнулся чаем я. — Диаспоры — палка о двух концах. Скажут потом — дорогие гости, вам хозяева не надоели? Или чего хуже межнациональные конфликты начнутся.
— Так они тоже здесь хозяева. Толя, диаспоры уже есть, ничего плохого не делают, помогают своим. И чем в тени, как сейчас, пусть лучше на виду будут.
«Ага, помогают отмазывать своих», — чертыхнулся я, но спорить не стал. Страна пока у нас одна. А национальный вопрос под присмотром КГБ был всегда, и в паспорте национальность ещё не убрали. Да и происхождение отмечают тоже.
Вечером в комнате отдыха санатория с новыми друзьями из Ленинграда поём песни и играем в нарды. Мой оппонент — питерский друг Леонида, проиграв две партии, предложил сыграть на рубль. Следующий две партии я проиграл, лишившись двух рублей.
— Давай по пятёре сыграем? Отыграешься, — предлагает коварный Серёга.
— «Не за то отец бил, что проигрывал, а за то, что отыгрывался», — отвечаю ему поговоркой. — Харе на сегодня.
Народ посмеялся, признавая мою правоту.
— Штыба, там тебя спрашивают, — возник в комнате незнакомый мне персонаж. — На вахту иди.
На вахте меня ожидает снятая трубка телефона.
— Анатолий Штыба? — спросил на том конце строгий голос с акцентом. — Вам знаком Матвей Комов?
— Знаком. Это член делегации от Красноярского края на сборах воинов запаса. А с кем я говорю?
— Это неважно, — приборзел голос в трубке. — Вы можете подтвердить, что он является сотрудником КГБ?
— Что значит «неважно»? Я почему должен неизвестно кому давать какую-либо информацию? — возмутился я. — Представьтесь!
— Амармурад Балиян, старший сержант милиции. Матвей Комов подвергся нападению и сейчас в больнице.
— Что-то серьёзное? Как он себя чувствует? — заволновался я. — Какая больница?
— Потерпевший, пока я с ним разговаривал, потерял сознание, но успел сообщить, куда и кому позвонить. Ножевое ранение. Ограблен. Вам необходимо подъехать в наше отделение милиции. Запишите адрес.
Вот так новости! Я записываю адрес отделения милиции и больницы. Так как сержант трубку бросил, попытался сам набрать регистратуру больницы скорой помощи, но там ничего толком не сказали. Да есть такой, на операции сейчас, состояние неизвестно. Надо срочно ехать туда и в отделение милиции. Но для начала звоню одному человечку. Он подчинённый Власова, и его контакт министр дал специально. Мол, будет нужда — звони ему. Как в воду глядел! Или накаркал? Рабочий, естественно, поздно набирать, а на домашнем мне ответили, что тот ушёл гулять с собакой. С трудом потерпев минут пять, перезваниваю.
— Да, Александр Владимирович, говорил мне про тебя. Что случилось? — слава богу в этот раз майор Александр Александрович Риммер был на месте.
Рассказываю, что знаю, слушая приглушённое чертыханье на том конце телефонного провода. Ясно, что куда-то