Покойся с миром стр. 107
даже не подозреваешь о моем существовании. Терпение? Его у меня хватает, и я весь отдался блаженному чувству предвкушения возмездия. Ах, если бы вы с Домиником разошлись в стороны хотя бы на короткое время, это значительно упростило бы мою задачу. Впрочем, если не сейчас, то… ночь будет длинной и очень темной.
Они продолжили путь, прежде чем стемнело. Я последовал за ними и нашел отличное укрытие в густых кустах, когда они снова остановились.
Они начали срезать ветки, чтобы устроиться на ночлег. Тихо переругивались. Костер разводить не стали. Курили, пили воду из фляг, обсуждали возможность подстрелить утром какое-нибудь животное, чтобы поесть.
Я вспоминал наше с Марией заключение, допросы, мое обещание отомстить…
Нет, завтра тебе не придется охотиться, Моралес. Я возражаю против того, чтобы ты предстал перед судом и понес законное наказание. Мои принципы позволяют мне совершить над тобой самосуд. Я не верю в высшую меру наказания, поскольку не верю, что государство имеет право лишать человека жизни. Однако ничего не имею против убийства. Никогда ни с кем не заключал общественный договор и всегда по убеждениям и характеру был анархистом. Не чувствовал себя ответственным за устройство этого мира, поэтому и не считал необходимым соблюдать установленные правила. В качестве жертвы общества я был готов сосуществовать со
злодеями худшими, чем я, пока не были превышены пределы допустимости. Когда такое происходило, я либо убегал, либо наносил ответный удар, часто анонимно и оружием, которое находилось в моем распоряжении, а не тем, применение которого допускалось. Я счастлив, конечно, что не все придерживались моих взглядов, иначе я не мог бы жить так, как жил, то есть где-то на границе между цивилизацией и недовольством ее благами, потому что прежнего положения вряд ли можно было добиться и меня насильно лишили бы пребывания в состоянии aurea mediocritas. Возможность возникновения подобного состояния по-прежнему была весьма туманной, что приводило такого прагматика, как я, в отличное расположение духа. Моралес, я сражаюсь не за победу, а за сохранение равновесия. Никакой победы не будет, но твоя смерть позволит мне сохранить тупиковую позицию на переговорах с существованием. Отдохни пока. Я тоже отдохну. Это ничего не изменит. Завтра тебе не придется охотиться.
Они долго сидели и разговаривали, потом легли — видно, решили поспать. Но все не умолкали. Это расстраивало все мои планы. Как только я решал, что они задремали, один из них начинал что-то бормотать и все повторялось в который уже раз. Бессонница? Волнение и страх? Вероятно. Я сам чуть не заснул.
Стало совсем темно, и когда над нами пролетел вертолет, лишь свет звезд позволял видеть его очертания. Он летел довольно высоко, но звук было легко узнать. Кажется, я слышал его и раньше, но четко различил лишь на этот раз.
Этот шум, конечно, разбудил их, и снова начались разговоры. Через некоторое время они закурили. Я подумал, не стоит ли подползти ближе, чтобы узнать, о чем они говорят. Но решил не делать этого, потому что тема их разговора уже не имела никакого значения.
Потом они стали говорить громче, я несколько раз услышал слово «часы», Доминик поднес левую руку к глазам.
Затем, тяжело вздохнув, встал, походил немного, посмотрел вокруг и сел на камень,