Портрет девочки в шляпе стр. 82
делать? – отважился спросить по-прежнему бледный Гаврила Николаевич.
Филин прошел мимо него к выходу и бросил:
– Поменьше по чужим сейфам лазить.
И распахнул дверь.
Гаврила Николаевич вышел от следователя, почти не помня себя, побрел по улице и очнулся в каком-то скверике на колченогой, давно не крашенной скамейке. Чернышевский долго сидел, бездумно глядя в пространство. Он был просто раздавлен тем, каким подлым и малодушным оказался. А еще мнил себя продолжателем дела знаменитого писателя. Равнялся на него. Вел с ним мысленные беседы. Как же бесславно все закончилось! Мама и отец, конечно, переживут, но Оля… Теперь она, без сомнения, его бросит. Она любила сильного,
устремленного в будущее человека, а оказалось – труса и вора. Слизняка, одним словом. Она даже по телефону с ним разговаривать не захочет. Словно желая убедиться в этом, он набрал номер любимой и долго слушал гудки. Не берет трубку. Ну что ж, все правильно. Рука безвольно упала. Что остается ему теперь? Гаврила Николаевич потер холодный лоб и тут услышал голос Оли в телефоне:
– Але, але! Чернышевский, где ты там? Ты что, умер? Але!
Гаврила поднес телефон к уху.
– Оля?
– Здрасте. А ты кому звонил?
– Оля, знаешь…
– Значит так, Чернышевский. У тебя велик с собой?
Не очень понимая, о чем она говорит, он неуверенно ответил:
– Вроде нет…
Оля зашлась звонким смехом.
– То есть ты не уверен? Прикольно. Слушай сюда, приколист. Дуй за великом и ко мне. Сегодня вечером дождя не обещают. Прокатимся до Лахты. Я два дня на попе ровно сидела, аж задеревенела вся. Надо размяться. Ну что? Согласен?
– Согласен, – прошелестел Чернышевский.
– Тогда жду и…
Оля понизила голос и прошептала в трубку:
– Я тебя ужасно люблю.
Гаврила Николаевич Чернышевский посмотрел на замолчавший телефон, протер рукавом экран и удивился, что на стекло откуда-то капает вода. Оказывается, это были слезы.
Лора вышла от Филина расстроенная тем, что ничего не смогла сделать для освобождения Германа. Она прошла мимо протирающего телефон Чернышевского, не заметив, села в машину и поехала в Гатчину. Там можно будет успокоиться и хладнокровно поразмыслить, что еще предпринять. Филин посоветовал ей набраться терпения. Что это значит? Что Германа в ближайшее время не выпустят?
Проводив посетителей, Олег Петрович Филин вернулся в кабинет, достал блокнот и приготовился работать. На чистом листе он нарисовал цифру «1», поставил рядом точку и начал писать с заглавной «Щ». На букве «е» в кабинет вошел Слава Сидоров.
Внешность лейтенанта Сидорова к себе не располагала. Бесцветные сонные глаза, скучный голос и вечно постное выражение лица. При этом он был умен, сообразителен и знал, как быстро добыть нужную информацию.
Унылым голосом Слава доложил, что личность отца Иакова установлена. Зовут его Виктор Дымницкий. Кличка Дымок. Квалифицированный вор. Сфера интересов – церковная утварь и иконы. Работает в паре. Личность второго устанавливается.
– А где Дымок сейчас? Выяснили?
Слава кивнул и почесал заросшую щетиной шею.
– В данный момент находится в порту Калининграда. В круиз собирается. Кругосветный.
– Молодец.
Слава глянул с известной долей удивления на отрешенной физиономии. Про кого это он?
– Брать будем? – спросил он начальника.
– Будем, Слава, будем. Подключай всех.
Филин захлопнул блокнот и потянулся на стуле. Успею еще пописать.
Он посидел секунд пять и пошел докладывать