Пощады не будет никому стр. 149
по лестнице, с ним дважды поздоровались, чего раньше никогда не случалось.
«Суки, продажные писаки! На зоне таких опускают, козлы долбаные! Я до вас еще доберусь! От вашей сраной редакции камня на камне не оставлю!»
Чекан матерился, хотя прекрасно понимал, что ничего делать не стоит. Уже поздно. Любое лишнее движение теперь лишь подольет масла в огонь. А звонок Прошкина его ничуть не расстроил.
"Так тебе и надо, гнусный сквалыга! Как деньги брать, так ты горазд, а как грязью помазали, так ты молчишь, хочешь быть чистым. Ну нет! Что же мне делать?
Что же мне делать?"
Чекан бормотал ругательства, судорожно двигаясь от стены к стене.
Теперь он жил один, Михары рядом не было. Тот бы его образумил, успокоил, нашел нужные слова, а так злость не имела выхода и сорвать ее было не на ком.
В ресторан не поедешь, в карты играть тоже, обязательно станут подкалывать, будут смотреть так, словно бы он народный артист.
«Хотя, собственно, чего плохого я сделал? Ну, помылся, потрахался с бабами, так этим занимаются все, у кого есть возможности и деньги, только не каждого печатают в газетах. Одно дело — фотография на стенде возле участка, а совсем другое дело — фотография в газете».
И он решил, что надо позвонить
Михаре, но сделать это тотчас не успел; телефон, лежащий на столе, зазвонил раньше, чем Чекан к нему притронулся. И он подумал, что это опять пьяный Прошкин, схватил трубку, и уже ругательства готовы были сорваться с его языка, но раздался спокойный голос, который Чекану был уже хорошо знаком.
— Я тебя поздравляю. Чекан, — сказал звонивший. — Наверное, ты сильно-сильно обрадовался, ведь стал известным.
— Ты сволочь! Это все ты сделал?
— Конечно, я. Я предупреждал, что я за твоей спиной, хожу по твоим пятам. А вот кассетку надо было хранить лучше. Ты учти, Чекан, это только начало. Тебя зацепило стороной, я не в тебя метил, а вот в следующий раз ты получишь свое.
— За что? Кто ты такой?
— Я твоя смерть, заруби себе это на носу. И от меня тебе нигде не спрятаться, не укрыться.
— Кто ты?
— Я твоя смерть. Спроси у Митяя, он меня видел, мы с ним познакомились. Он хорошо меня рассмотрел, правда, перед тем, как издох. И меня ты увидишь, когда придет твое время, когда часы пробьют двенадцать.
— Сука! Сука! — заскрежетал зубами Чекан, судорожно пытаясь отключить телефон. Но палец не слушался, попадая в другие клавиши.
— , Что, злишься, нервничаешь? Ну ничего, ничего, Чекан, поживи еще немного, совсем чуть-чуть. У тебя осталось мало времени, так что радуйся, пока можешь.
До встречи.
Последние слова прозвучали настолько зловеще, что у Чекана на затылке зашевелились волосы и ему показалось, звонивший уже находится в спальне. Чекан выхватил пистолет, снял с предохранителя, ногой ударил в дверь, влетел в спальню. Там было темно, включил свет — никого, лишь его отражение в разбитом зеркале.
«Будь ты неладен!»
За свою жизнь Чекан наворотил столько, что желающих поквитаться с ним набралось бы предостаточно. Вряд ли хватило бы пальцев на двух руках, чтобы сосчитать тех, кого он смертельно обидел. Но мало кто решился бы вот так наехать на Чекана, наехать по полной программе,