После финала стр. 347
продолжает работать в английском офисе своей компании, потому что Честер в конце концов согласился на просьбу Макса проводить больше времени в Великобритании. Иногда, приходя домой, я обнаруживаю, что Макс приготовил ужин и мы едим его вместе. Как ни странно, теперь мы ладим гораздо лучше. Я часто думаю, что мы развелись очень вовремя, словно кто-то открыл крышку кастрюли, не дав убежать вскипевшему содержимому.
– С днем рождения, Дилан, – тихо произносит Макс, чокаясь со мной своей кружкой.
– С днем рождения, Дилан.
На глаза наворачиваются слезы. Смахнув их, я с улыбкой смотрю на нашу чудесную дочь, которая, сжав в руке горсть оливок, другой поднимает кружку с соком.
– Грейси!
Она «чокается» с нами, ударяя своей кружкой в наши.
Макс качает головой.
– Сегодня день рождения твоего братика Дилана, а не твой. Его седьмой день рождения.
Взглянув на меня, он меняет тон:
– Ему исполнилось семь лет.
– Я знаю.
Мы едим наш провиант, потом Грейс начинает капризничать, и я отсылаю их с Максом на детскую площадку. Убрав оставшуюся еду, вылив недопитый Грейс сок и подобрав мусор, я сажусь на скамейку Дилана. Над примулой порхает бабочка.
– Я стащила твой велосипед с чердака, чтобы на нем каталась Грейси. Ты помнишь свой трехколесник? У него еще сзади была ручка, чтобы мы могли его толкать, когда твои ножки уставали. Грейс он очень нравится. Я сказала ей, что он был твоим. Ты знаешь, я все время рассказываю ей о тебе. Она пока не понимает, но со временем все поймет.
Я смотрю на детскую площадку, где Грейс сидит на качелях. Макс тихонько раскачивает их, придерживая дочку за плечо. Я представляю, как она лепечет: «Еще, папа, еще!»
– Как жаль… – начинаю я, проводя большим пальцем по краю скамейки. – Как жаль, что все так случилось.
Я вспоминаю, как доктор Лейла Халили сказала мне тогда в кафе: «Я могла ошибаться… но могла и оказаться права».
– Может, нам надо было отвезти тебя в Америку? А вдруг бы лечение помогло? И я сейчас дарила бы тебе новый велосипед, а не…
Я обрываю себя. Не для этого мы обустроили это место. Я хочу, чтобы эта скамейка была светлым местом, куда мы с Максом – и Грейс, когда вырастет, – приходили бы вместе или поодиночке и вспоминали время, проведенное с нашим чудесным мальчиком. Мне хочется, чтобы на эту скамейку садились уставшие люди и любовались цветами, которые появились здесь в память о Дилане. А заметив серебряную табличку с датами, они бы вспоминали, что жизнь коротка, и вечером чуть крепче обнимали бы собственных детей. Ведь я отдала бы все, чтобы еще хоть раз обнять своего мальчика.
На детской площадке Грейс успела подружиться с мальчиком чуть меньше ее самой. Его мать стоит рядом и разговаривает по телефону. Дети копаются в щепках коры, собирая ее в кучи, а потом бегают вокруг них, пока не упадут. Мы с Максом, прислонившись к ограждению площадки, наблюдаем за ними.
– Столько всяких игрушек и игрового оборудования, а ей нравится копаться в мусоре, – с тайной гордостью произносит Макс.
А потом неожиданно сообщает:
– Честер хочет, чтобы я возглавил американский филиал. Это своего рода повышение. Меньше перелетов, больше стратегии.
Какое-то время я молчу.
– И что ты