После развода. Один год спустя стр. 45
Виски работает как лампа дневного света — всё видно.
Он улыбается, не оправдывается. Песня заканчивается, я выхожу из объятий первой. Возвращаюсь к Лиде. Та наклоняется к уху:
— Ну?
— Нормально, — говорю. — Руки помнят, голова — тоже.
— Осторожнее, — шепчет. — Но я рада за вас. Хоть за ваш танец.
Позже выходим во двор вдвоём — подышать. Он идёт рядом, руки в карманах, чуть наклонён ко мне.
— Спасибо, что пришла, — говорит. — И что… такая сегодня.
— Я всегда «такая», — поправляю. — Просто сегодня тебе видно.
— Не спорю, — кивает. — Я всё понимаю: правила, темп, «звонить — спрашивать». Но скажу одну вещь честно, без намёков: я тебя хочу. Не как картинку, не как сюжет, не «для эфира». Тебя — живую. И я подожду столько, сколько надо, чтобы это желание не было давлением, а было общим.
Я молчу секунду. Он проглатывает воздух, будто сказал лишнее.
— Хорошо, что честно, — говорю. — И хорошо, что добавил про «без давления». И запомни: любое «хочу» без «уважаю» для меня — ноль.
— Уважаю, — сразу. — И помню.
Марина высовывается в дверь:
— Эй, голубки, торт сейчас вынесут, пропустите — сгорит же желание!
Мы возвращаемся. Торт — простой, домашний. Свечи, «горько», Лида смеётся: «нам можно». Все поют, я снимаю на телефон. Тимур стоит чуть позади, смотрит не на торт — на меня. Я это чувствую спиной. И, что удивительно, не шарахаюсь.
Ночью, когда все уже слегка устали, мы выходим снова на террасу. Тихо. Я опираюсь на перила. Он рядом.
— Вика, — тихо, — можно я скажу ещё одно? Только не злись.
— Говори.
— Ты сегодня пахнешь нами. Страстью, любовью… сексом. Я… обожаю это.
— Тогда держи дистанцию, — улыбаюсь.
— Я готов на что угодно, — усмехается. — Лишь бы рядом.
Друзья расходятся ближе к полуночи. Федя и Лида машут нам из дверей, Марина шепчет мне: «Помада держится пока, но сотри ее уже с помощью его губ». Тимур предлагает довезти — я качаю головой:
— Поеду с девчонками.
— Договорились, — не спорит. — Напиши, когда будешь дома.
— Напишу, — отвечаю.
Он задерживает взгляд ещё секунду — горячий, честный, без театра. Я первая отвожу глаза. Сажусь в машину к Марине и Наташке. Мы выезжаем со двора. Гирлянды остаются позади. Марина оборачивается с пассажирского:
— Ну что, температура поднялась?
— Держим около тридцати семи, — отвечаю. — Но да… он смотрел так, будто мы вдвоём и свет выключен.
— Виски выключил свет, — фыркает Марина.
— Нет, — поправляю. — Не виски.
Наташа ловит меня взглядом в зеркале:
— Ты улыбаешься.
— Немного, — признаюсь. — Совсем чуть-чуть.
Телефон вибрирует. «Спасибо, что была сегодня. Ты — огонь, невероятная. Я баран…но я скучаю».
Я печатаю: «Не обожгись».
Опускаю телефон экраном вниз. В окне тёмное поле и редкие фонари. В груди не штормит. Просто тепло — как от камина, который ещё держит жар, даже когда огонь уже притушили.
ГЛАВА 21
ГЛАВА 21
Иногда кажется, что я живу на паузе. Нажал — и держу.
Утро, душ,