Последние поручения стр. 5
полиэтиленовому халату.
— Удивительно, что он вспомнил все слова, — заметил Уилсон. — Я про то, что «Макарена» — довольно старая песня, да?
— Ты намекаешь на мой возраст, Уилсон?
— О господи, нет, босс!
Бернс вздохнула. Постоянная необходимость держать строгий вид создает проблему: шутить становится намного сложнее. Иногда она подумывала о том, чтобы завести специальную табличку.
— Я знаю, что с вами шутки плохи, шеф.
— Мы работаем вместе больше года, Уилсон, и мне казалось, что тебе не нужно об этом напоминать. Кстати говоря… — Бернс кивнула в сторону завешенного пологом входа в палатку. — Даю последний шанс. Может, хочешь остаться снаружи?
— Ни в коем случае, босс.
— Ладно.
Если что, это останется на твоей совести или… хотя бы на обуви кого-нибудь другого.
Детектив-суперинтендант Бернс посмотрела на часы — три двенадцать пополудни, — затем открыла полог палатки и вошла внутрь. В палатке находились шесть человек в комбинезонах Технического бюро, двое из которых фотографировали внутренности ямы, в то время как остальные наблюдали за ними сверху. Еще здесь стояли два стола, на каждом из которых лежали человеческие останки, накрытые белыми простынями.
— Всем добрейшего, — сказала Бернс. — Доктор Дивэйн здесь?
Дивэйн трудилась государственным патологоанатомом. Их с Бернс нельзя было назвать близкими подругами, но, по крайней мере, между ними установились очень хорошие рабочие отношения.
— Боюсь, что нет, — донесся голос со дна ямы. — Она в Великобритании на курсах. Вернется завтра. А пока придется потерпеть меня.
Изобразив улыбку, Бернс мысленно выругалась. Плохой день по-прежнему улучшений не сулил. Филипс работал заместителем Дивэйн. Он неплохо справлялся с обязанностями, однако обожал злоупотреблять техническим жаргоном и обладал таким специфическим чувством такта, что выбор патологоанатомии в качестве профессии казался вполне логичным, ведь мертвые редко склонны жаловаться.
Филипс поднялся по стремянке из траншеи глубиной примерно в два с половиной метра. Он был высоким и худым. Бернс не могла сказать, привлекает ли патологоанатомия людей, не склонных к перееданию, или, наоборот, частое нахождение рядом с трупами снижает аппетит, но результат всегда получался один и тот же. Идентифицировать членов команды Технического бюро было непросто: все худощавые, в масках и одинаковых комбинезонах.
— Итак, что мы имеем?
— Массовое захоронение.
Бернс почувствовала, как напрягся возле нее Уилсон — вероятно оттого, что был хуже знаком с раздражающими манерами Айзека Филипса.
— Под которым ты подразумеваешь два трупа или более. — Бернс указала на два стола слева от ямы. — Полагаю, найдено именно два?
Филипс пожал плечами:
— Пока что да. Возможно, придется перекопать окрестности.
В этот момент наверняка где-то очень сильно икнулось министру туризма…
— Тем не менее, я думаю, стоит воздержаться от использования термина «массовое захоронение» везде, где его может услышать пресса.
— Что ж, если люди слишком болезненно реагируют на использование правильной терминологии… — Филипс откинул простыню на одном из столов, обнажив скелетированный труп. — Объект номер один. Мужчина, возраст средний. Причина смерти пока официально не установлена, но, судя по крови, обнаруженной на одежде, имеются признаки колото-резаного проникающего ранения в грудную клетку.
— На одежде? — переспросила Бернс.
Филипс указал на прозрачный пластиковый пакет под столом, в котором лежало то, что нельзя было назвать иначе, чем грязными тряпками.
— Да, большая часть одежды уцелела. Здесь очень кислая болотистая почва, а значит, меньше микробной активности, связанной с процессами разложения. Плоть вся объедена, однако