Последние поручения стр. 6
одежда сохранилась на удивление неплохо.
— Полагаю, удостоверений личности не найдено?
— Нет.
Бернс кивнула:
— Для такого паршивого дня это стало бы слишком большим везением. И долго ли, по вашему мнению, эти тела пролежали в земле?
— Чтобы ответить на такой вопрос, нужен эксперт по тафономии.
— Наука о превращении останков живых существ в ископаемые, — машинально выпалил Уилсон.
Он проделывал такое на полурегулярной основе — и неизменно перед тем моментом, когда Бернс уже готова была ощутить к нему искреннюю симпатию. Возможно, тут имела место некая базирующаяся на эго разновидность синдрома Туретта, проистекавшая из глубокой потребности в том, чтобы демонстрировать людям, насколько он умен. Бернс могла бы предположить, что в детстве его обнимали либо недостаточно, либо слишком часто, — если бы ей не было на это плевать.
— Да, — сказала Бернс. — Молодец, Уилсон. Десять баллов Гриффиндору. — Она повернулась к Филипсу. — Ты случайно не эксперт в данной области знаний?
— Да так… балуюсь на досуге.
— И?
— Ну… — произнес Филипс, бросив на тела примерно такой же взгляд, какие замечала Бернс в последний раз, когда оставляла машину в автосервисе для техобслуживания, — точно сказать сложно. Есть масса факторов, которые следует учесть, кроме того, необходимо произвести ряд тестов… Короче, не судите строго, но я бы предположил, что они пролежали в земле от пятнадцати до двадцати пяти лет.
— И какова причина смерти второго?
— О! — воскликнул Филипс, взволнованный тем, что слушатели задали-таки правильный вопрос. — Вот тут-то все становится гораздо интересней!
Он махнул руками в сторону второго тела и жестом фокусника сдернул простыню.
— Жертва номер два, мужчина, возраст от тридцати пяти до пятидесяти лет, с нестандартным стоматологическим вмешательством.
Бернс обратила внимание на два зуба с золотыми коронками. Вообще, первое, что замечает кто угодно в черепе, — это улыбка. Особенно если в ней имеются блестящие цацки.
— Если вы посмотрите сюда, то увидите красивое круглое отверстие в кости задней части глазницы с некоторыми признаками радиальных трещин, доходящих до лобной кости.
— Ясно, — ответила Бернс. — Удар ножом в глаз?
Филипс покачал головой:
— Нет. Имеется внутренний скос, указывающий на огнестрельное ранение.
Бернс обошла вокруг, чтобы взглянуть на затылочную часть черепа, которая только подтвердила ее сомнения.
— Но здесь нет выходного отверстия.
— Именно, — кивнул Филипс. — Нам придется транспортировать его в лабораторию для анализа, но уже сейчас мы можем заключить, что рана нанесена нестандартным оружием. В задней части черепа что-то застряло, но у нас нет возможности препарировать его прямо здесь. Хотя это было бы чрезвычайно интересно.
Бернс снова взглянула на тело:
— Только не для этого парня.
Филипс взял со стола пинцет:
— О, простите. Один момент. — Он заглянул в глазницу черепа. — Кажется, мы подобрали безбилетного пассажира.
Филипс ухватил что-то пинцетом и медленно вытянул дождевого червя.
— Давай, выходи, малыш.
В этот момент Уилсон все-таки сломался. Зажав рот рукой, он стремглав выскочил из палатки.
Один из техников торжествующе поднял часы:
— ДА! Меньше пяти минут! Вы все должны мне по пятерке!
Сияющая улыбка его застыла, когда он встретился взглядом с детективом-суперинтендантом Бернс.
— В самом деле? — Она указала пальцем в сторону выхода. — Детектив Уилсон — офицер, удостоенный высоких наград. Он рисковал жизнью во имя правосудия в нашей стране, а вы, идиоты, делаете ставки на то, как скоро заставите его почувствовать себя