Последний секрет Парацельса стр. 94
Лицкявичусу обо всем, что творится в городских больницах. Мне раньше казалось, что информация поступает либо от вице-губернатора, которая официально курировала отдел, либо непосредственно от пострадавших – оказывается, я очень многого еще не знаю! Интересно, эти «добровольные помощники» получают вознаграждение за свою информацию, как милицейские информаторы, или действуют исключительно из соображений справедливости?
Моим «связным» оказался пожилой мужчина, звали его Антоном, фамилию назвать отказался. Судя по форменной одежде, он работал в больнице охранником, и тем не менее его осведомленность поражала.
– Надо же, – сказал он, представившись, – таких симпатичных еще не присылали!
– А что, уже не впервые с нами работаете? – поинтересовалась я.
Антон неопределенно пожал плечами: похоже, он не любит говорить лишнее. Что ж, оно и к лучшему, наверное.
– Никто не интересовался нашим покойником? – задала я следующий вопрос.
– Насколько я знаю, нет, – покачал головой Антон. – Пациент умер в ночь со вчера на сегодня. Когда утром его увидела медсестра, то орала на все отделение: никогда не видела такой обширной гангрены!
– Но как они допустили смерть? – недоуменно спросила я. – Ведь в реанимации круглосуточный уход?
– А он и не был в реанимации. Привезли мужика с разбитой мордой и парой ножевых ранений. Ничего опасного для жизни. Обработали и кинули в терапию «для бомжей» – чего на таких реанимационную палату тратить?
Да, это мне знакомо: частенько в терапии имеется два отделения, одно для «нормальных» людей, а другое для тех, кого привозят с улицы. Иногда случается, что «нормальные» попадают во второе отделение, потому что врачи не сразу разбираются, к какой категории их отнести. В таком случае несчастным приходится туго, по крайней мере в первую ночь, среди тех, кого, например, мучает белая горячка!
– А наутро он уже холодненький, – продолжал Антон. – Все отделение сбежалось посмотреть, даже я видел – зрелище, скажу я вам, не для слабонервных.
Это точно, ведь я прекрасно помнила свою первую реакцию, когда увидела тело Олега Ракитина.
– Отчего это, а? – спросил вдруг Антон. – Ну, почему их… так?
– Хотела бы я знать, – вздохнула я. – Пытаемся разобраться. Спасибо, что позвонили, а то мы за этими покойниками, можно сказать, по всему городу гоняемся, а они прямо из-под носа уплывают!
– Интересное дело, – проговорил задумчиво охранник. – Значит, кто-то их каким-то образом отслеживает? Вам не приходило в голову, что система «кротов» ОМР не одинока в своем существовании? Может, кто-то просто лучше и быстрее работает?
Антон озвучил то, что смутно туманилось у меня в голове, до сей поры отказываясь приобретать четкие очертания. Действительно, как так получалось, что нас постоянно опережают?
Размышляя над этим, я постучалась в кабинет
к заведующему патологией и, честно говоря, оказалась застигнута врасплох, увидев поднявшуюся мне навстречу из-за стола женщину лет пятидесяти, – я, как обычно, ожидала увидеть на этом месте мужчину! Объяснив причину своего прихода, я заметила, как занервничала Галина Афанасьевна Лифанова (так звали зава отделением) при упоминании ОМР. Наверное, сразу же начала прикидывать, как поаккуратнее выкрутиться из своего хорошо «простреливаемого» положения между непосредственным начальством в лице главврача и еще более высоким начальством, которое курирует нашу организацию.
Действительно, еще год назад невозможно было представить, что какая-то независимая организация сможет получить доступ в любое лечебное учреждение и сунуть нос в дела, которые всегда считались имеющими