Последний секрет Парацельса стр. 95
отношение только к определенной больнице или поликлинике и никогда не выносились вовне. Это шло на руку всем – от самих врачей до начальников в Комитете здравоохранения. Вскрытие всегда проводила больница, где имел место смертный случай, и все ниточки находились исключительно в руках главврача – естественно, что в таких обстоятельствах виноватым оказывался кто угодно, только не персонал учреждения! В самых критических ситуациях провинившегося тихонько увольняли или переводили в другую больницу – и, как говорится, инцидент исчерпан.
В общем, Лифанова пыталась получить от меня как можно больше информации, но я, не имея на то высочайшего соизволения (то бишь разрешения Лицкявичуса), не могла ей в этом помочь. Наша беседа с заведующей патологией походила на поведение двух борцов сумо на ринге: они ходят кругами друг вокруг друга, пытаясь определить слабые места противника, прежде чем совершить бросок и атаковать. Разговор затягивался, а начальника ОМР с соответствующим ордером все не было. Я вообще не представляла, как Лицкявичус сумеет заполучить необходимые документы за столь короткий срок, а без них Лифанова и близко нас к трупу не подпустит. С другой стороны, я уже начинала привыкать, что на свете нет практически ничего, с чем не смог бы справиться этот человек.
Как выяснилось, я не зря тянула время: Лицкявичус появился примерно через час после того, как я переступила порог больницы. Бросив на стол Лифановой ордер, он, не тратя времени на куртуазные витиеватости, потребовал проводить нас прямиком в морг. Лифанова, несмотря на свою должность, подобралась, как девочка, и побежала впереди, показывая дорогу. Честно говоря, мы бы и без нее справились, но, очевидно, Лицкявичусу просто не хотелось объясняться еще и с патологоанатомами или санитарами, а присутствие заведующей снимало лишние вопросы.
– Леонид здесь? – спросила я, пытаясь примериться к широким шагам главы ОМР.
– Пока нет, – отрывисто бросил он: судя по всему, этот факт здорово раздражал Лицкявичуса. – Но Вика его обязательно отыщет. Самое главное сейчас – караулить нашего покойника.
В прозекторской находились два патологоанатома и санитар – огромный мужик с руками, по форме напоминающими два батона колбасы, и такого же цвета, между прочим. Лифанова быстренько объяснила им, что к чему. Никто и не подумал спорить, и санитар тут же отправился искать «нашего» покойника. Это не заняло много времени. Мужик подкатил к нам каталку, прикрытую простынкой, из-под которой сиротливо торчали ноги умершего с биркой на большом пальце. На бирке значилось: «Неизвестный». Значит, в отделении даже не поинтересовались именем пациента? Или, может, он сам не пожелал назваться? Признаюсь, я не была готова снова лицезреть последствия обширной газовой гангрены, но и представить не могла, что увижу на самом деле!
Я никогда не падала в обморок – ну просто ни разу в жизни. Когда здоровяк в белом халате, заляпанном кровью и еще чем-то, по виду и, главное, запаху похожим на горчицу, откинул простыню в сторону, я оказалась близка к потере сознания, как никогда раньше. В глаза мне бросилось знакомое тонкое лицо с высокими скулами, темные взъерошенные волосы и большой рот с тонкими губами. Несмотря на то, что кто-то зверски поработал над этим лицом, не узнать его было невозможно!
Видимо, я все же отключилась на пару секунд, потому что, когда