Последний удар сердца стр. 26
хотелось в эти мгновения Юле обнять Даника, прижать его к себе и сказать те же простые, так много значившие слова: «Я тоже люблю тебя».
— Идем, только тише, не разбуди, — отводя взгляд в сторону, произнес Покровский.
Утром Юля уже держала себя в руках. Пока Данька не проснулся, она сама позвонила в Москву. Первый же звонок подтвердил изложенное в письме. Во ФСИН ей сказали, что Илья Прудников в самом деле умер от сердечной недостаточности, однако уточнили, что это произошло не во время перевозки. Извещение ей послали телеграммой по российскому адресу. Поскольку никто из родственников тело в положенный срок не востребовал, оно было кремировано. Урну с прахом,
если есть такое желание, Юля может получить на руки. Она хранится в крематории. Говорили с ней вежливо, даже извинились, что не смогли вовремя сообщить о смерти брата.
Юле хотелось возразить, что ее чешский адрес можно было посмотреть на конвертах, как это сделал сокамерник брата. Тем самым ее лишили возможности похоронить Илью по-христиански, проститься с ним, но что это теперь могло изменить? К тому же из письма выходило, что Илья и сам хотел, чтобы его тело кремировали, а прах развеяли на подмосковной тренировочной базе по биатлону, словно хотел вернуться в свое прошлое, когда он еще был счастлив и жизнь открывала перед ним радужные перспективы большого спорта.
Обсуждение пришлось отложить — проснулся Даник. Вновь требовалось разыгрывать мир и спокойствие.
— Ты уже поправилась? — поинтересовался мальчишка за завтраком.
— Почти, — улыбнулась Юля, радуясь, что племянник помнит о ее «болезни».
— Ты обещала мне, что сегодня мы с тобой поедем на велосипедах в горы, — напомнил Даник.
— Извини, но я еще не совсем здорова. Поиграй во дворе.
Обычно мальчишка спорил с тетей, но тут словно почувствовал, что делать этого не следует, что Юра и Юля должны поговорить наедине, а потому согласился.
— Хорошо.
Вскоре он уже бросал мяч в баскетбольную корзину на лужайке. А взрослые совещались на кухне.
— Я поеду в Москву, — настаивала Юля.
— Одну я тебя не отпущу, — говорил Покровский.
— Почему?
— У меня плохие предчувствия. А они меня никогда не обманывают.
— У тебя же много работы.
— Работу мне все равно где делать. Справлюсь. Или едем все вместе, или никто.
Спорили бы, наверное, еще долго, но тут Юра глянул в окно. Данька стоял и о чем-то говорил через невысокий заборчик с тем самым подозрительным мужчиной. Незнакомец, состроив ласковое лицо, что-то втолковывал мальчишке. Покровский выбежал из дома. И тут же по-чешски поинтересовался, что ему здесь нужно. Мужчина отпрянул, пробормотал что-то невразумительное и заспешил прочь по улице. Догнать его Юра не смог, тот запрыгнул в машину и уехал.
— Чего он от тебя хотел? — вернувшись, спросил Покровский у Даньки. — По-русски с тобой говорил?
— Ничего, просто спрашивал, как давно мы тут поселились, как нам живется. Еще и конфетой угостил, вот, — мальчишка разжал кулак, на ладони лежала шоколадная конфета в яркой обертке.
Юра схватил ее и бросил на землю. Данька обиженно поджал губы.
— Извини, пацан, но никогда не говори с незнакомыми людьми. Не все они могут быть хорошими. Понял?
— Чего ж не понять…
Весть о том, что сегодня же вечером они едут в Москву, Даньку ободрила.
— А мы Илью увидим? Нас к нему в тюрьму пустят? — тут же спросил он.
По сложившейся в семье