Посторонним В. стр. 106
отодвинем, что он тут… в самом деле… разлегся.
00.00Замечательно жарко я натопила баню, загрузилась первой партией, оставив мальчишек с воплями носиться по дому, саду, огороду. Надо было сосредоточиться, настроиться. Еще раз выверить интонацию. Все имеет значение.
Разделась в предбаннике, торопливо развесила одежды, сняла цепочки, надела специальную шляпу, фасон «черепашка», мне очень идет. Традиционно забралась на стул – разглядывать себя в микрозеркало. Ничего, в общем-то, не изменилось с прошлой-то недели.
Так волновалась, что пальцы плясали, колени дрожали, голова вообще представлялась пустой и светящейся. Светлячок, тоже мне. Он живой и светится.
Вошел Олаф, праздничный, светлый, улыбался тепло, стало еще страшнее.
Как я его сейчас. Оглушу монтировкой по голове, в лежащего воткну кухонный хороший немецкий нож, лезвие 20 см, люблю большие, отлично лежит в руке, и буду неспешно проворачивать, по часовой стрелке, и при этом заботливо интересоваться: «Ну ты как? Не очень больно? Ты уже лучше?»
– Ну что, готова? – бодро спросил.
Не могу даже представить, как я вела бы серьезные разговоры, будучи мужчиной. Вот тут я взяла и разревелась. Сидела, голая, в шляпе, хрюкала носом, заливалась слезами и сбивчиво и облегченно рассказывала.
Достаточно долго, потому что Олаф взял меня за мокрую руку и спокойно сказал: «Вера, я со второго раза все понял, в третий уже не надо…»
Налил мне чаю из термоса, я заварила: крепкий и сладкий.
– Что ты так расстраиваешься, я так смотрю, Он не при смерти? Лежит просто на вытяжке? Да там таких пациентов вся Пироговка забита – не наплачешься, не нарасстраиваешься…
Мысли мои если и были, то ужасно путались, наезжали одна на другую, очень хотела объяснить, что это же я, я, я во всем виновата, я мечтала забыть В., вытравить его из себя, изгнать, тоже мне, экзорцистка, и поэтому он сделался беззащитен, я забрала его ангела-хранителя, переманила себе, привечала, подкармливала, развлекала, и он не спас В., и В. разбился, и что там от него осталось вообще?.. Я виновата.
– Вера, то что ты сейчас говоришь – это полнейший бред. Ты успокоишься, сейчас мы все-таки пойдем попаримся, потом все обсудим. Ты считаешь своим долгом съездить к нему в больницу? Навещать больных твое любимое занятие? Съездишь, сходишь.
– Ты знаешь, я…
– Знаю.
И мы пошли, наконец, париться, и было хорошо накрываться волнами влажного обжигающего воздуха, а потом мы намазали меня медом – для кожи, и появился густой медовый аромат, и Олаф лизнул мне плечо.
00.30Есть такой телеканал, «Здоровое ТВ», лично у меня числится под номером «13», но это случайно. Просто я нифига не умею настраивать телевизор, чтобы он как-то эти кабельные каналы вменяемо сортировал, это делается вручную чуть ли не с использованием нанотехнологий, и мне не по силам (ах, надо писать: не по мозгам). И вот по этому «Здоровому ТВ» круглосуточно вещают пятьдесят шесть тысяч разных психологов, и я иногда включаю, попадаю на какого-нибудь с виду негнилого дядьку и слушаю. Тетки-психологи, может, и неплохи, но это как-то искусственно все-таки.
Один профессор психологический меня просто заворожил. Подозреваю, что не только меня. Он очень умно говорил: вот выберите два любимых предмета в доме, которыми пользуетесь ежедневно. Ага. Выбрала я чашку и выбрала я крутящийся стул.