Повелитель пустыни стр. 24
пустыне. Может, оставишь мне еще парочку сувениров?
Джасмин эта шутка не развеселила.
— Тебе точно не больно?
— Поцелуй и убедись, — предложил Тарик.
Джасмин немедленно повиновалась; она провела по ранкам языком, затем нежно поцеловала.
— Теперь мне больно, — прошептал он, и твердый предмет, ткнувшийся в ее бедро, открыл ей смысл его слов. — Но нам завтра долго ехать. Тебе нужно набраться сил. Отвернись и не соблазняй меня.
Джасмин рассмеялась его ворчливому тону, но не прошло и минуты, как она уже спала. А когда проснулась, Тарик был уже одет. Судя по выражению его глаз, проснись Джасмин несколькими минутами раньше, выезд вполне мог бы быть отложен.
— Я хотел дать тебе поспать как можно дольше, но нам пора выезжать, если мы хотим добраться к следующему оазису до темноты.
— Я быстро. Дай мне десять минут.
Утро выдалось свежим, почти холодным; ни намека на огонь и жар, которые должны охватить землю, когда солнце поднимется выше. Заканчивая свой туалет, Джасмин думала о том, как точно отразились в ее муже тайны его родной страны.
Иногда Тарик — лед, иногда он — пламя. Джасмин успела испытать на себе и то, и другое с тех пор, как она в Зюльхейле. Четыре года назад лед был ей незнаком. Как случилось, что она знала лишь половину человека? Четыре года назад... Четыре потерянных года. Внезапно она обнаружила, что ей смертельно хочется узнать, как в эти потерянные годы проходила жизнь Тарика. Настолько хочется, что это желание вызывает в ней физическую боль. Тарик отразил ее попытки поговорить о прошлом, но она знала, что они не обретут покоя, пока тот разговор не состоится.
— Мина! Ты готова?
Джасмин раздвинула ветви, скрывавшие ее от Тарика. Он оттолкнулся от ствола дерева с пышной темно-зеленой кроной, окинул взглядом скромно прикрытую фигуру Джасмин все тем же хозяйским взглядом.
— Что-то тебя тревожит?
Джасмин изумленно вскинула голову. Он видит ее насквозь!
— С чего ты взял? Я в порядке.
Эта маленькая ложь насторожила Тарика еще больше. Во всем, что касается ее, он доверяет своему внутреннему голосу. Что-то первобытное, дикое, природное в нем откликается на Мину, какая-то часть его, которая может быть опасной, если не держать ее на привязи.
— Я твой муж. И ты не будешь мне лгать. Отвечай мне. — Тарик погладил огненный шелк ее волос.
— У нас мало времени, — попыталась отговориться Джасмин.
Но Тарика уже не интересовало время.
— Ты ответишь мне.
Маленькие ладошки у его груди сжались в кулачки. Она хотела
выспросить у Тарика его тайны, а вместо этого он учинил допрос ей самой. Но она еще не готова к этому!
— Может быть, тебе вдруг стало ясно, что эта дикая земля потеряла для тебя свою прелесть?
Джасмин закатила глаза. От гнева она потеряла самоконтроль.
— Ты сводишь меня с ума своими вопросами!
— Ответь, и вопросы прекратятся.
Предложение было совершенно логичным.
— Я потом тебе расскажу.
— Сейчас. Мина, ты принадлежишь мне. — На этот раз у нее не останется тайн от него. Возможно, четыре года назад юность была причиной того, что она уступила давлению. Но если бы он знал