Библиотека

Повесть о хлорелле стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

жить и развиваться, а ведь с гибелью этих рыб станет острой и наша нужда… Рыбное хозяйство в опасности. Не довольно ли, отец, витать в небесах?

Свиридов не спешил с ответом. Не за тем он приехал, чтобы вести отвлеченные споры. Пусть Петр ответит — намерен ли он считаться с мнением Льва Яковлевича и отречься от своей статьи?

— Ты уверен, что Золотарев одобряет твою затею? — снова спросил отец сына.

— Не совсем, — спокойно ответил тот, — но ему придется здесь работать. Приказ подписан, и никто его не отменит.

Понуждать человека браться за дело, которое ему неприятно! Подчинять науку приказу! Какой в этом толк?

— Ты не должен так делать, — сказал Свиридов. — Это прежде всего аморально.

Он невольно обнаружил свою заинтересованность в судьбе будущего зятя и при мысли об этом смутился.

Сын пожал плечами и усмехнулся. Ссылка на мораль показалась ему неубедительной.

— А меня оставлять без помощи — не аморально? Я ведь тоже родственник и при том не будущий, а давний…

Он не искал сочувствия отца, наоборот, его раздражали неделовой тон разговора и ненужная чувствительность в служебном деле.

— Ты можешь на его место поставить другого, — отлично понимая, что сыну разговор неприятен, продолжал Свиридов. — Зачем тебе его огорчать?

Лицо Петра приняло официальное выражение. Отец должен был подумать, прежде чем заводить подобный разговор.

— Мы никого не радуем и не огорчаем, институт этим не занимается. Мы — творческое учреждение, выполняющее научные задачи. Чувства, особенно милосердие, нашими планами не предусмотрены. Лев Яковлевич умный и способный человек, никто его здесь не заменит. Дело начато, остается довести его до конца.

— Даже, если бы ты и ошибался? — с нескрываемой иронией спросил Свиридов. Он впервые видел сына в такой роли, и ему было любопытно и смешно.

— Если я ошибусь, меня поправят, обязательно поправят, а вот либеральничать и сантименты разводить никто не позволит. Вот это и есть принципиальность.

Мимо них с корзинами, нагруженными зеленым тростником, прошли две женщины. Они приблизились к пруду и, запустив в воду часть своей ноши, последовали дальше.

— Ты бы нас похвалил, — обрадовавшись случаю переменить разговор, сказал Петр, — мы удобряем водохранилища тростником. Знаменитый Бэр говорил, что тростник — величайшее наше богатство. Его хватит у нас на века.

В Свиридове проснулась присущая его натуре любознательность. Ход мыслей сына казался ему столь нелепым и тем не менее занимательным, что он решил проследить, до чего с такой логикой можно договориться. Тростник в ту минуту не занимал его.

— А если Лев Яковлевич сумеет доказать свою правоту, ты, конечно, с ним согласишься?

Молодой человек начинал сердиться: как отец не понимает, что разговор не может продолжаться? Какое дело директору филиала до частного мнения профессора Свиридова?

— Доказательства Льва Яковлевича хороши для него, для меня они не годятся.

— Даже если он прав?

— Я не знаю, что такое прав или неправ, — раздраженно проговорил Петр, — план строительства одобрен, и отменить его нельзя.

Упрямство сына все более забавляло отца. Есть же люди с таким извращенным мышлением! Какое у него убогое представление о правде и справедливости! Так веда можно докатиться до варварства.

— Ты говоришь, что, если ты ошибешься, тебя поправят, но ведь тогда может быть поздно, деньги и труд будут затрачены.

— Что же, за науку надо платить, — последовал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.