Библиотека

Повесть о хлорелле стр. 45

Размер шрифта
-
+
Тема

вашего сына… Для матери такой исход не может быть приятным.

Она, видимо, пришла к какому-то заключению, неспокойные руки унялись, но веки все еще были низко опущены.

— Я так далеко не заглядываю, — непринужденно ответила Анна Ильинична, — сын мой поймет, что был неправ, и согласится с нами.

Она могла бы еще добавить, что не видит другой возможности вернуть его на прежнюю работу в ботанический сад. Ради этого она оставила свои собственные занятия и готова делать все, что ей скажут. Не хлорелла и не планктон, а мир между сыном и отцом, мир и согласие в доме видятся ей в планах Золотарева.

— Значит, я могу рассчитывать на вас?

— Но ведь я не гидробиолог, — тоном, прозвучавшим как согласие, произнесла она. — Какая я вам помощница?

Лев Яковлевич обещал научить ее собирать и обрабатывать планктон и сдержал свое слово. Она быстро усвоила новую науку и стала ему во многом полезной. Работа сблизила их, и чрезмерная сдержанность Золотарева, обычно поддерживаемая напряженной атмосферой в доме, сменилась непринужденностью. Он охотно рассказывал о себе, о своей профессии и больше всего о рыбах. О них он мог говорить бесконечно.

— Чем ближе я узнаю рыб, — говорил он ей, — тем больше они напоминают мне людей. Одни свободолюбивы, плывут из моря в море за много тысяч километров, тело их подобно копью, дня которого нет преграды. Это рыбы-орлы, «граждане мира». Другие — увальни, всю жизнь пролеживают на боку, зарывшись в ил, тело их сплюснуто, как блин, и как бы создано для неволи… Есть чадолюбивые, уходящие для нереста в далекие края, чтобы ценой собственной жизни сберечь от хищников свое потомство. Они погибают от голода возле икры, укрытой в яме…

Но всякому человеку такой подвиг под силу. О некоторых людях говорят, что они «высокого полета», «трудности им нипочем», такие «далеко уйдут». О рыбах говорят — чем выше нерестилище, тем крупнее рыба… Она действительно уходит далеко, идет голодная против течения и до полутора лет следует к месту размножения. Рыба-угорь, что угорь-человек — от любой беды увернется. Отвезешь угря от моря в любую даль, в любую сторону, пустишь его в реку, он к морю повернется и кратчайшим путем дойдет к своим. Он чувствует море, как угорь-человек свою стихию.

Анна Ильинична слушала и удивлялась, как мало она знает Золотарева. Неприязнь мужа к Золотареву удерживала ее от близкого общения с ним, и все, что ей было известно о нем, либо случайно дошло до нее, либо исходило от дочери. С тем большим любопытством она присматривалась к нему сейчас, с интересом ловила каждую его мысль.

Уже в первый день работы с ним ее поразил его рабочий костюм — новенький, модный, без единой морщинки и пятнышка. Нельзя было себе представить, как в такой одежде собирать планктон — набирать воду из различных глубин реки, отцеживать ее и оставшийся в сетке планктон заливать формалином — не испачкаться. Ни беленькая шелковая сорочка, ни ярко-зеленый галстук, ни кокетливо надетая панама не подходили для работы на реке. Было что-то нарочитое и в изящном костюме, и в пестром галстуке, и в серебряной пряжечке на сорочке. Анна Ильинична сделала вид, что не придает этому значения, но про себя решила при случае посмеяться над ненужным франтовством.

С тех пор

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.