Библиотека

Повесть о хлорелле стр. 46

Размер шрифта
-
+
Тема

как Лев Яковлевич сел в лодку, руки его уже ни на минуту не оставались без дела. Словно не земля, а водная стихия была его естественной средой, он легко управлялся со множеством дел одновременно. Пока набирался планктон, он успевал наловить рыбу и поработать над ней: рассмотреть чешую под лупой, вскрыть сазана и выудить из кишечника червячка, набрать воду из реки и подолгу ее разглядывать.

— Плохо работают наши рыболовы, — укладывая в сумку свои трофеи, вдруг объявил он.

— Это вам стало известно из внутренностей сазана? — не без иронии спросила помощница.

— Нет, — словно не уловив насмешки, серьезно ответил он, — это видно по чешуе.

Дальше следовала повесть о чешуе, на которой жизнь записывает все события рыбьего существования: в каком году рыба впервые метала икру и сколько раз это повторялось; как проходила ее жизнь, в достатке или лишениях. Два кольца каждый год ложатся на чешуйке, кто сумеет, прочтет на ней многое. Рыбы, которых природа лишила чешуи, несут эту летопись на костяке — на жаберных крышках, плечевом поясе, на позвонках.

— В двадцатых годах, — рассказывал Лев Яковлевич, — воблы стало много, запасы планктона в воде сильно уменьшились, и рыба мельчала. Возникло опасение, не идет ли в сети одна молодь. Так, чего доброго, всю воблу изведешь. Тогда по чешуе и узнали правду… История, как видите, — закончил он, — пишется на костях всего живого…

Она не стала его тогда расспрашивать, а некоторое время спустя спросила:

— Как могли вы по одной лишь чешуе определить работу рыболовов?

Он оценил ее интерес к делу и сказал:

— Я несколько лет проверяю свой улов и по чешуе вижу, что рыбы не раз уже метали икру, значит, рыбаки ее упускали. Возраст волка, говорят, узнают по шкуре, а рыбы — по чешуе…

Рыбы были предметом его трудов и забот, и говорил он о них, как о добрых, старых знакомых:

— В этих местах, — указывая на обширный прибрежный участок, сказал он, — весной происходят бурные события. Вода вскипает и пенится, кругом стоит шум. Это сотни тысяч вобл, лещей и сазанов мечут икру. Много страстей, а о потомстве некому позаботиться. Иное дело — судак. Рыба прожорливая, съест и бычка и кильку, не побрезгует и ракообразными, а какое чадолюбие! Самец устроит ямку для икры и отстоит ее от любителей полакомиться ею.

Иногда чувство меры покидало умного собеседника, его сравнения и аналогии не удовлетворяли помощницу, и она не на шутку сердилась. Когда речь зашла о сыне и его разладе с отцом, Золотарев вдруг сказал:

— Простите за несколько грубое сравнение… Нечто подобное я наблюдал у рыб. У мальков белуги так рано пробуждается инстинкт хватания, что они нередко обгрызают друг другу хвосты.

Она взглянула на него с укоризной, погрозила пальцем, но ничего не сказала. Лев Яковлевич не внял ее предупреждению и был строго наказан. Он долго и интересно рассказывал о рыбах, о людях, об удивительных событиях на суше и в реке — чего не сделает молодой человек, чтобы загладить невольную ошибку, и слишком поздно обнаружил, что его не слушают. Мысли Анны Ильиничны, отягощенные заботами, перенеслись к дому, к мужу и сыну, туда, где много простора для раздумья. Всегда придет в голову что-нибудь новое или старое так обернется, что его не узнаешь.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.