Повесть о хлорелле стр. 49
без видимого огорчения проговорил он, — но я ведь не только ученый, но и гражданин.
Ответ понравился Свиридову, и он не удержался — похлопал Золотарева по плечу:
— По-моему рассудили, молодец!
— Разрешите теперь задать вам вопрос, — почтительно и вместе с тем не без смущения спросил Лев Яковлевич. — Не опасаетесь ли вы восстановить против себя сына?
Свиридов пристально взглянул на Золотарева и некоторое время не отводил от него глаз. Что значит этот вопрос? Он предвидит огорчение родителей или испугался последствий? Лев Яковлевич не казался ему малодушным, такие люди как будто доводят начатое дело до конца. О многом в те мгновения передумал Свиридов, не пришло ему только в голову, что молодой человек мог просто его пожалеть и в душе пожелать, чтобы ученый держался от конфликта подальше.
— Ведь вы не опасаетесь вызвать недовольство директора института, — язвительно ответил Свиридов. — Почему вы отказываете в мужестве другим?
— У нас ведь с институтом разногласия научные… Не то, что у вас с сыном.
Разговор начинал раздражать ученого. Молодой человек мало думал над тем, что говорил.
— Вы полагаете, что научные расхождения могут возникнуть только у вас? Неужели другие в счет не идут?
— Идут, но от того, что мы с директором разойдемся, он мало что потеряет. У вас может так обернуться, что за ничтожную провинность человек заплатит самым для него дорогим — любовью родителей.
Свиридов понял, что имеет в виду Золотарев, и, впервые почувствовав тепло его сердца, ничем, однако, не обнаружил своей признательности. Хорошо, что он такой, доброта и отзывчивость украшают человека, Самсон Данилович это запомнит. Когда-нибудь в другой раз их разговор будет доведен до конца. Сейчас преждевременно, они еще недостаточно знают друг друга.
Когда статья была написана, Анна Ильинична посоветовала мужу, прежде чем отослать статью, поговорить с сыном.
— Петя, возможно, поймет и уступит… Наш мальчик не настолько глуп.
Она назвала так сына, чтобы пробудить в муже нежные воспоминания.
Самсон Данилович не понял ни намерений жены, ни самой просьбы.
— Наша статья не имеет к нему отношения, она скорее касается меня. Я признаюсь в ней, что хлорелла не везде в хозяйстве полезна. Если уж посмеются, то надо мной — горячим приверженцем хлореллы.
В последнюю минуту она подумала, что статья сделает примирение невозможным, и попросила мужа еще раз все взвесить.
— Не забудь, что решается судьба нашего сына, мы можем его для себя потерять. Ты умный человек. Рассуди еще раз, я прошу тебя. — Она не скрывала своей тревоги, молила и упрашивала. — Лучше лишний раз обсудить и разобраться…
От молящего голоса и нежного взгляда жены Свиридову стало не по себе. Он решил было уступить и еще раз встретиться с сыном, но, вспомнив беседу на рыбоводном заводе, заколебался. Им не о чем больше говорить. Он спросил тогда сына: «Если Лев Яковлевич докажет свою правоту, ты, конечно, с ним согласишься?» Что ему сын ответил? «Доказательства Льва Яковлевича хороши для него, для меня они не годятся. Я не знаю, что такое прав или неправ, план строительства одобрен, и отменить его нельзя…»
Им положительно незачем встречаться…
— Ты не должна настаивать, — сказал Свиридов жене, — я люблю нашего сына и всегда его любил. Когда он сдавал выпускные экзамены, я бродил вокруг школы, как некогда вокруг