Повести о Ветлугине стр. 13
путешественников в Сибири, прослеживая по карте путь какого-нибудь храброго Василия Бугра или хладнокровного Бузы Елисея.
Отважные русские люди даже решались выходить в океан на своих утлых кочах.
Это были широкие плоскодонные лодки, которые обычно шли на веслах и лишь при попутном ветре — на парусах. Парусами служили оленьи шкуры. В кочах не было ни одного железного гвоздя, ни одной скобы. Даже якорь делали из дерева, а для тяжести прикрепляли к нему камни.
— Какую смелость надо было иметь, — восклицал Петр Арианович, — какими искусными быть мореходами, чтобы на таких суденышках совершать вылазки в Ледовитый океан!.. Недаром наш Ломоносов сказал: «Колумбы! Колумбы росские!»
Петр Арианович признавал, что сравнение удачно и есть много общего в двух этих встречных людских потоках, почти одновременно с разных концов огибавших землю. Но было и важное различие между западноевропейскими и русскими Колумбами.
Западноевропейские, по словам учителя, становились в случае удачи вице-королями, наместниками, губернаторами, получали богатую долю в доходах, награждались гербами, поместьями, титулами, — русские же как были, так и оставались простыми людьми.
Сам народ присвоил им общий скромный титул — «землепроходцы».
Петр Арианович округлял глаза.
— Мало того, — продолжал он, таинственно понижая голос. — Иностранные шпионы из кожи лезли вон, чтобы разузнать о морском пути в Индию вдоль Сибири. Большинство наших открытий сохранялось поэтому в секрете. Некоторым так и суждено было погибнуть в архивах. Даже о плавании Дежнева узнали только спустя сто лет. Петр Первый послал Беринга проведать, сходится ли Америка с Азией, не зная, что Дежнев уже решил эту задачу.
Не все архивы подняты, далеко не все. Много документов, относящихся к эпохе великих русских географических открытий, не опубликовано… Представьте: какому-нибудь счастливцу географу удалось бы приподнять завесу…
Он замолчал, досадливо морщась и покашливая, как бы сердясь на себя за то, что сказал лишнее.
Несомненным было одно: из всех географических открытий XVI, XVII, XVIII веков больше всего интересовали нашего учителя открытия на Крайнем
Севере России, и именно в той его части, какая близка к Америке.
Почему?
Ответ на этот вопрос дала исправница — первая вестовщица в городе, — явившись к нам с очередной новостью.
— Учитель-то! — не сказала, а выдохнула она, монументально возникая на пороге.
— Что учитель?.. Милости просим! Да входите же, Серафима Львовна!
Парадным шагом, как была — в шубе и капоре, исправница прошла по комнате и рухнула в кресло.
— Голубушка, Серафима Львовна! — всполошилась тетка. — Что случилось? На вас лица нет!
Исправница торопливо расстегнула шубу, вытерла платком распаренное багровое лицо и уставилась на слушателей.
— Учитель-то! Жилец мой!
— Что? Ну что?
— Человек с тенью!
— Как так?
— А так! Не то ссылался, не то привлекался… Его мать проговорилась вчера… В общем, верно вам говорю: человек с тенью.
— Позвольте… — усомнился дядюшка. — Если ссылался, то как же в училище преподает? Ему не разрешили бы.
— Не знаю, не знаю. Привлекался, подозревался… Что-то такое, в общем…
Дядюшка задумался и некоторое время барабанил пальцами по столу.
— Это, знаете ли, идея!.. — начал он бодро.
Но тут у меня с колен, к моему ужасу, со стуком свалилась книга. Потрепанные страницы Майн Рида разлетелись по комнате.
— Опять ты здесь! — раздраженно воскликнул дядюшка. — Зачем ты здесь?
— Наш Леша странный мальчик, — пожаловалась тетка гостье. — Почему-то всегда