Повести о Ветлугине стр. 131
я был целиком захвачен радостью открытия. Когда очень счастлив, когда душа полна до краев, нет в ней места для маленьких чувств, чувствишек! Вот он, тот миг, ради которого стоило жить!
Я видел ослепительное ледяное ущелье, по дну которого звенел ручей. Выше сияла полоска яркой бирюзы.
Это было горное озеро, колыхавшееся в прозрачной хрустальной чаше.
А дальше было еще красивее. Перед нами возникло нечто вроде русского терема из голубого кристалла. Два высоких ледяных зубца вздымались к небу, как сторожевые башни. На ребристой «крыше» сверкали веселые солнечные зайчики. А внизу зиял широкий вход.
Это был очень просторный высокий грот, под сводами которого
гулко разносились наши голоса.
Нигде не видел я таких красок, как в этом гроте. У входа они были нежно-голубыми, потом постепенно начинали темнеть, а в углах становились ультрамариновыми. Полная гамма синего цвета!..
— Летняя резиденция деда-мороза, — весело сказал Сабиров.
Я поморщился. Он был отличным человеком, наш старпом, но любил комментировать красивые пейзажи вслух. Сейчас хотелось молчать, просто смотреть и молчать.
Площадка возле «теремка» была самым высоким местом на острове, и здесь Андрей приказал укрепить флагшток.
— Объявляю эту территорию принадлежащей Союзу Советских Социалистических Республик! — раздельно и четко произнес он формулу, включавшую Землю Ветлугина в пределы нашей Родины.
— На флаг — смирно! — скомандовал Сабиров.
Участники экспедиции поднесли руки к шапкам. В торжественном молчании мы следили за тем, как красный флаг медленно ползет вверх по флагштоку.
— Салют!
Мы дали залп из ружей. Тотчас же с моря донесся второй залп. «Пятилетка», стоявшая у ледяного припая, окуталась дымом. Матросы, которые оставались на корабле и теснились на палубе, на вантах, на мостике, салютовали флагу Советского Союза.
Опустив ружье, я прислушался. Среди ледяных ущелий медлительно перекатывалось эхо наших выстрелов, будто вибрировала, замирая, туго натянутая басовая струна.
Рапорт правительству был отправлен, и вскоре, по выражению Таратуты, эфир запенился, забурлил вокруг антенны ледокола.
Отклики с Большой земли шли беспрерывно весь вечер и всю ночь.
Пядь земли в океане! Только мореплаватель сумеет по-настоящему понять, что это такое. Много дней, даже недель находиться вдали от берегов, видя только море вокруг, ощущая себя затерянным среди колышущейся водяной пустыни — и вдруг увидеть землю на горизонте. Пусть это лишь скала, без травинки, без деревца — все же это земля, твердь!
Однако Земля Ветлугина отличалась некоторыми особенностями.
Мы с Андреем были слишком опытными полярниками, чтобы не угадать с первого же взгляда своеобразную природу нашего архипелага. Тем более, что на обратном пути к кораблю перед нами как бы открылся срез Земли Ветлугина.
Идя вдоль берега, мы увидели вдали странный пятнистый холм. Он беспрерывно шевелился, точно осыпаясь. И вдруг распался на составные части. Туча птиц поднялась в воздух. От мелькания множества крыльев зарябило в глазах.
Это было самое большое гнездовье, которое я когда-нибудь видел!
Поднялась пальба.
Пока охотники разряжали ружья, мое внимание привлек обрыв, над которым гнездовали птицы. Мы с. Андреем подобрались к нему снизу, со стороны взморья. Именно здесь природа архипелага была яснее всего.
Верхний слой земли был очень тонок, не более метра. Дальше шел ископаемый лед с примесями осадочных пород.
Земля Ветлугина представляла собой не что иное, как ледяной купол огромных размеров с песчано-глинистыми отложениями,