Повести о Ветлугине стр. 17
двойные рамы.
Видимо, Петр Арианович не нашел на полке книгу, которую искал. Он сказал что-то Фим Фимычу и, взяв со стола лампу, вышел.
С полминуты, наверное, в комнате было темно.
Потом вспыхнул колеблющийся огонек спички. Он поплыл по диагонали через всю комнату от качалки к письменному столу. Пятна света падали на книжные шкафы, на разбросанные повсюду географические карты.
Спичка потухла. Тотчас Фим Фимыч зажег другую. Он, видимо, волновался, потому что, шагнув к столу, свалил стул и некоторое время стоял неподвижно, втянув голову в плечи, уставившись на дверь.
Всё в комнате приняло совсем другой вид — причудливый, тревожный. Пламя спички покачивалось в высоко поднятой руке. На стеклах шкафов появились отблески. Казалось, вещами в комнате овладело беспокойство. Враг, вор, чужой был среди них!
Горящая спичка — уже четвертая или пятая по счету — совершала порывистые зигзагообразные движения в руке Фим Фимыча. Он кинулся к столу, остановился, с раздражением оттолкнул свиток карт, который подкатился под ноги, преграждая дорогу.
Скрюченная, как вопросительный знак, зловеще длинная тень скользнула по потолку. Она закрыла от меня стол.
Так вот что означало это выражение: «человек с тенью»! У Петра Ариановича действительно была тень. И она, как в сказке, существовала самостоятельно, отдельно от него. Стоило человеку уйти за дверь, как тень тотчас же принималась хозяйничать в оставленной им комнате, притворяясь человеком.
Вдруг спичка, догорев, пролетела по комнате. За ней мелькнул длинный светящийся след.
Секунду было темно. Затем в дверь вплыла лампа под зеленым абажуром. И все вещи сразу же встали на свои места.
А посреди комнаты на качалке, удобно скрестив длинные тощие ноги, всё так же покачивался Фим Фимыч.
О притворщик! Вероломный!
Надо было что-то сделать, подать Петру Ариановичу сигнал. Но как?
С удивлением я увидел, как помощник классных наставников, изогнувшись, принял у Петра Ариановича книгу. Нижняя, брезгливо оттопыренная губа нашего учителя оставалась в прежней позиции. Впрочем, он проводил своего гостя до дверей.
Спускаясь с крыльца, Фим Фимыч прошел под веткой, на которой я сидел. Скрип снега затих вдали.
Петр Арианович остался в раздумье стоять у стола, над исписанными листками.
Бедный, доверчивый человек! Он не знал, кого принимает у себя! Фим Фимыч — его враг, это ясно. Фим Фимыч стремится выведать важную тайну, быть может, похитить со стола одну из драгоценных записей учителя географии…
Записи!
Я нагнулся к Андрею, чтобы сказать о записях. Не терять ни минуты! Спасти Петра Ариановича, немедленно предупредить! Он еще успеет нагнать похитителя!
Но ветка не была приспособлена для чересчур порывистых движений и подломилась подо
мной.
Добро бы, я упал в снег. Нет, угораздило упасть прямехонько на крыльцо. А по обыкновению мальчишек нашего города, я набивал карманы разнообразной, преимущественно металлической дрянью и, покатившись по ступенькам, затарахтел всеми этими жестяными коробочками, медяками, свистками.
Оглушенный, ничего не понимая, я начал было подниматься, как на меня налетело сзади что-то визжащее.
Ах, пропади ты пропадом! Ведь это девчонка исправницы!
— Ага, попался! Aга! — кричала она невыносимо пронзительным, торжествующим голосом. — Одного держу, другой убёг!
Я отмахнулся от девчонки, но сильная рука придержала меня.
— Подожди, голубчик, — сказал надо мною голос Петра Ариановича. — Как это ты попал сюда? Из рогатки выстрелили тобой или