Повести о Ветлугине стр. 325
черкал, выправлял. Вот где они у меня сидят! Все эти «стенания», «сияния», «кровь», «вновь», «любовь»… Ну и рифмы!
— А мне неважно, какие рифмы, — шепнула Лиза, метнув на меня взгляд искоса. — Все равно мне понравится. Я уверена: очень понравится. Прочти, Лешенька! Пожалуйста!
— Прочесть? Да ты в уме? Прочесть тебе эти стихи? Предать своего лучшего друга?
Лиза выпрямилась и посмотрела на меня с таким видом, будто только что проснулась. Не хватало еще, чтобы начала протирать кулачками заспанные глаза.
— Какого друга? О ком ты говоришь?
— Да об Андрее же! О ком еще?.. Эх, опять не понимает!
Я вздохнул, набираясь терпения, и присел на краешек дивана.
— Это, знаешь ли, выглядело бы так, — сказал я, — словно бы я выставляю Андрея с невыгодной стороны, чуть ли не подвергаю его осмеянию. А ведь я же сват, выступаю в роли свата. И разве это имеет значение: стихи там или не стихи? Вот ты, например, не можешь петь, хотя и очень любишь петь. Зато во всем остальном ты редкая девушка! Умница. Энергичная. Хороший товарищ. Даже довольно красивая, по-моему. В общем, вы с Андреем будете отличная пара, уверяю тебя. И дети будут у вас отличные.
Я запнулся. «Что-то я не то говорю, — подумал я. — Детей сюда зачем-то приплел…»
Но тут у Лизы разболелась голова — она болела, по ее словам, уже с утра, — и мне пришлось уйти, так и не разрубив этот запутанный узел.
— Тоже мне, сват нашелся, — провожая меня до лестницы, говорила Лиза шутливо, хотя вид у нее был действительно неважный. — Иди, иди себе, сват!
Но вы же видите, во время своего посещения я не сказал ни одной глупости или бестактности. Был, может быть, чересчур прямолинеен, и только…
Порой я все-таки жалею, что не сделал Лизу героиней этого повествования. Но тогда, конечно, изменилась бы вся его структура. Мне пришлось бы опустить многие научные факты. А это было крайне нежелательно.
Вы же помните, надеюсь, что героиней «Архипелага» является гипотеза об архипелаге? Гипотеза, и ничто иное! С самого начала я предупредил вас об этом. Так что уж не взыщите!
Вот почему я скрепя сердце должен держать Лизу на втором плане, хотя она, со свойственными ей задором и решительностью, то и дело прорывается на авансцену.
Глава четвертаяПОСРЕДИ «ЧАНА»К ночи ветер начал меняться. Резко похолодало. А к утру разыгрался восьмибалльный шторм.
Наша молодежь не уходила с палубы. Каждый хотел поскорей «оморячиться». Даже Союшкин, имевший зеленоватый вид, стоически мок наверху и, косясь на вскипавшие и опадавшие за бортом холмы с белыми прожилками пены,
толковал о чем-то ученом, кажется об элементах волн.
Вскоре сигнальщик оповестил о том, что на горизонте появилась неширокая белесоватая полоса. По мере нашего приближения к ней она поднималась все выше и белизна ее делалась интенсивнее.
Мы переглянулись с капитаном.
— Идут льды, — сказал я.
— Сплоченные льды, — значительно добавил Федосеич.
Далекие, еще невидимые, они отражались в небе, как в зеркале. Точнее было бы назвать это отсветом. Чем льды плотнее, тем белее их отсвет и тем выше он стоит над горизонтом.
Сначала мы увидели мелкобитый лед, который двигался на нас сплошным фронтом, размахнувшись во всю морскую ширь. По мере сгущения льдин вокруг корабля