Повести о Ветлугине стр. 333
— Айсберги, что ли?
— Какие там айсберги! Ледяные острова, оторвавшиеся от берегового припая где-то у канадских берегов, в море Бофорта или Эльсворта. Собственно, что мы знаем о зарождении льдов в тех краях?
— Плавучий остров? Погоди, Андрей! Но ведь Земля Ветлугина обнаружена Петром Ариановичем именно в том месте, где ее видел корщик Веденей!
— А Веденей указал координаты?.. То-то и оно! Да не так уж это и важно. Остров мог проторчать в одном месте несколько десятков лет, даже столетий. Представь: есть в море мель. Плавучий ледяной остров сел на нее, ну, как стамухи садятся. Потом, спустя некоторое время, сошел с мели и двинулся дальше на северо-запад.
— Почему же сошел?
— Ну, в связи с ускорением общего дрейфа льдов или в результате опускания дна. Может же быть такой вариант. Вариант, понимаешь? Я не утверждаю и не выношу на всеобщее обсуждение, тебе только говорю. Но нам надо быть готовым ко всему. Придем в указанное место— и вдруг нет никаких островов, даже следа нет. Были и сплыли, как говорится. Иначе, как же понимать предостережение Петра Ариановича: «Спешить, чтобы застать!»?
Да, эти загадочные слова все время звучали в моем мозгу. Иногда, особенно по ночам, они звучали так явственно, будто кто-то повторял их над ухом в тишине.
Глава шестаяПОРОГ ТАЙНЫНо понятно, никто из участников экспедиции не узнал о строго конфиденциальном разговоре на палубе.
«Удел начальника экспедиции — нести в одиночестве груз своих тревог и сомнений, — говорил Афанасьев, прощаясь с нами в Москве. — И ваше лицо, что бы ни случилось, всегда должно оставаться ясным, бодрым, неизменно спокойным. Помните, что спутники будут то и дело вопрошающе поглядывать на вас, по выражению вашего лица выверяя и собственное свое настроение».
И мы твердо запомнили это напутствие. Даже и виду не подали с Андреем, что «работящие» плавучие льды, которые уносят к цели нашу «Пятилетку» пробудили в нас тягостные ассоциации. Мало того. Все усилия свои приложили к тому, чтобы возможно выше поднять тонус нашего маленького коллектива.
Ко времени сказанная шутка очень ценилась у нас. Юмор в Арктике — это своеобразный душевный витамин. Без юмора нельзя жить. Если душевные силы не обновляются, тоска и страх берут верх над человеком.
С утра до позднего вечера научные сотрудники напряженно работали: в каютах над пробирками, на палубе, на льду у батометров и глубоководных термометров. Трижды в день все сходились в кают-компанию, делились новостями, острили, «разминали мозги», как выражался Таратута.
Наука была удивительным образом «одомашнена» в нашем коллективе. С самыми внушительными терминами обращались запросто. Да и как могло быть иначе? Изотермы, изобары, скорость ветра, магнитное склонение, теплые воды, проникающие в Полярный бассейн, — все это было подле нас, рядом с нами, вклинивалось в быт, служило темой застольных разговоров.
Всякий раз, когда Сабиров или Синицкий вваливались в кают-компанию после обсервации, их встречали возгласами: «Ну, что говорят солнце и луна? Где мы? Куда привез?»
Потом молодежь теснилась у карты Восточно-Сибирского моря, висевшей на стене. Это была достаточно много испытавшая на своем веку карта, вся испещренная пометками, как шрамами, в желтых пятнах от пальцев, хранящая следы научных споров, лекций и прогнозов.
Теперь дребезжащий тонкий голос Союшкина уже не выделялся в общем хоре. Наоборот,