Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 337

Размер шрифта
-
+
Тема

был уже решен?

К Земле Ветлугина могло отправиться не более трех человек — по числу упряжек. Одним был каюр, вторым — радист, третьим — научный работник. Ни Синицкий, ни Вяхирев, ни тем более Союшкин не претендовали на это место, понимая, что оно по праву принадлежит Андрею.

Со мной было иначе. Мне тоже страстно хотелось отправиться с санной группой. Однако начальник экспедиции в подобных случаях как будто должен оставаться на ледоколе. Это было вполне логично. И все же с этим трудно было примириться.

Старший радист Окладников давал на палубе последние наставления Таратуте. Тот слушал, переминаясь с ноги на ногу, и нетерпеливо поглядывал на меня: скоро ли дам команду к отправлению? Юношу лихорадило от волнения. Вот подвиг, о котором он так долго мечтал! Только бы не упустить, не проворонить счастливую возможность. Таратута, судя по лицу, очень боялся, что его не возьмут. Вдруг в последний миг Алексей Петрович раздумает и прикажет идти с группой не ему, а Окладникову. Но все шло пока хорошо. Окладников стоял рядом, без шапки, в одном свитере: стало быть, провожал. И все же…

Андрей сказал:

— Ну что ж, Алексей Петрович! Почеломкаемся — и в путь!

Он стоял у трапа в полном походном снаряжении: в унтах, с «ФЭДом» через плечо, похлопывая перчатками одна о другую — только это и выдавало его волнение. Снизу, со льда, раздавался голос Сабирова, который торопил с отправлением.

Вот никогда бы не подумал, что придется стоять так друг против друга, решая, кому идти к Земле Ветлугина, а кому оставаться на борту корабля, потому что в санной группе для нас двоих не будет места!

Я оглянулся на капитана: помоги же, поддержи! Что- то блеснуло в его взгляде.

— Изучали профессию радиста, Алексей Петрович, — сказал капитан и замолчал.

Ну конечно! Это был выход из положения!

На кораблях дальневосточной экспедиции я освоил вторую профессию, — это носило особое, труднопроизносимое название: «взаимозаменяемость». Сейчас мог заменить Таратуту, тем более что работа на походной рации была несложной.

Андрей ободряюще улыбнулся в ответ на мой вопроси» тельный взгляд.

Лишь бедняга Таратута не мог примириться со своей неожиданной «отставкой». Он сердито сдвинул на затылок шапку-ушанку:

— Начальнику экспедиции идти в разведку? — и оглянулся на старшего радиста Окладникова, ища поддержки.

— А это не разведка, — поправил Вяхирев. — Это решающий этап экспедиции.

Быстро переодевшись, я следом за Андреем спустился на лед, где Тынты в полной готовности ждал подле собак.

Провожающие приветственно замахали шапками. Таратута что-то кричал, усиленно жестикулируя, кажется напоминал мне о хрупких деталях аппаратуры. Собаки рванулись вперед. Моя упряжка, натягивая постромки, взобралась на ледяной вал и спустилась с него. Впереди вздымались новые, еще более высокие валы.

Наш путь пролегал к координатам, указанным Петром Ариановичем. Мы то ныряли вниз, и тогда покинутый нами корабль исчезал за торосами, то взбирались на крутой гребень и снова видели свою «Пятилетку». С каждым нырком она делалась все меньше и меньше, наконец, исчезла из виду совсем.

Внезапно кончился бег по сильно пересеченной местности. Гряда торосов осталась за спиной. Кое-где еще выпирают бугры, ропаки, торчат одинокие торосы, как зубья поредевшего гребня, но уже сравнительно ровное пространство размахнулось перед нами. Тут бы, кажется, и припустить во весь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.