Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 362

Размер шрифта
-
+
Тема

противником, Федосеич сразу как-то подобрался, ожил, повеселел.

Бесстрашные светлые глаза его то и дело щурились. Иногда он с задумчивым видом принимался подкручивать кончики своих обвисших, желтых от табака усов. Все это свидетельствовало о том, что наш капитан получает истинное удовольствие от борьбы со льдами.

— Душа расправляется во льдах, — признался он, когда на мостике, кроме него, было только двое: я и рулевой. Капитан не любил выражать свои чувства на людях.

Я залюбовался им.

Наверное, и Веденей говорил о себе так: «Душа расправляется во льдах…» И хотя автор «скаски» почему-то представлялся мне худощавым человеком средних лет, с угловатыми чертами лица и с

черной бородкой клинышком, а Федосеичу давно перевалило за пятьдесят и красное лицо его украшали только седоватые прокуренные усы, что-то общее, должно быть, было во внешности обоих мореплавателей. Быть может, прищур глаз, очень светлых, как бы отражавших блеск и белизну льдов впереди?

Главные силы Арктики вступили в дело.

Все свое искусство, весь свой опыт «ледового капитана» пришлось пустить Федосеичу в ход, чтобы провести ледокол через новое препятствие, не повредив лопасти винта. Правда, мы захватили с собой и везли в трюме запасные лопасти, но насаживать их в теперешних условиях было бы нелегко и отняло бы очень много времени.

Гребной винт — это ахиллесова пята ледокола, его наиболее слабое, уязвимое место.

У всех был еще свеж в памяти случай с «Сибиряковым». Под конец плавания, в Чукотском море, то есть на самом пороге Берингова пролива, обломился конец гребного вала. Сибиряковцев вывезла русская смекалка. Они использовали шесть больших брезентов, которыми прикрывались трюмные люки, и поставили их вместо парусов. Так, под парусами, легендарный ледокольный пароход прошел последние сто миль, отделявшие его от цели-выхода в Тихий океан…

Впрочем, мы все понимали, что упоминание о потере лопасти было бы сейчас некстати. Это означало бы «говорить под руку».

Мы пробивались внутрь «белого пятна» без роздыха трое суток. Узкий зигзагообразный канал, в котором чернела вода, оставался за кормой «Пятилетки». Впереди громоздились новые и новые, все более сплоченные, могучие льды.

И тени земли не было видно в самый сильный бинокль. Эхолот показывал едва заметное повышение дна.

Снизу, из машинного отделения, поступали невеселые вести. Очень большим был расход горючего.

Механик поднялся на мостик. Он молчал, только смотрел на меня печально-вопрошающим взглядом. Но я и так знал, что, если подобная «скачка с препятствиями» продлится день-два, не хватит горючего на возвращение домой.

Сомнения разрешили два слова, сказанные Тюлиным.

— Рискуем винтом, — негромко произнес он, не оборачиваясь.

Я переглянулся с Андреем и кивнул.

— Позовите Тынты Куркина, — приказал я Сабирову. — Будем спускать на лед санную группу!

Глава седьмаяВНУТРЬ ЗИГЗАГА

Обдумывая в Москве план экспедиции, мы предвидели, что можем в последний момент, почти дойдя до Земли Ветлугина, споткнуться о такой вот порожек, ледяной барьер. Именно здесь, в месте наибольшего напора плавучих льдов, они должны быть чрезвычайно уплотнены, спрессованы, образуя неодолимую для корабля преграду. В этом случае нам надлежало прибегнуть к помощи прославленного каюра Тынты Куркина.

Сабиров козырнул мне: «Есть!» — и бойко сбежал по трапу на палубу. Тотчас же всё на корабле пришло в движение. Загрохотали лебедки, захлопали дверцы люков, весело залаяли собаки, предвкушая разминку после длительного бездействия.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.