Повести о Ветлугине стр. 371
грустным эхом отозвалась в сердце знакомая песня!
Земля среди льдов поманила и скрылась. Мы были так близко от нее и вот вынуждены повернуться к ней спиной, уйти ни с чем!
Мне и сейчас трудно вспоминать о нашем возвращении на корабль. Что-то неладное творилось со мной. Впрягшись в лямки, я бежал рядом с санями, покрикивал на собак, осторожно переводил их по ледяным перемычкам, даже, кажется, ел и пил во время короткого роздыха, но все это делал почти машинально. Дразнящее видение узенькой оранжевой полоски, на мгновение возникшей среди туч, продолжало плясать перед глазами.
Видимость не улучшилась. По-прежнему полосами налетал снег, смешанный с дождем. Он бил теперь не в лицо, а в бок, потому что мы, согласно приказанию, резко отвернули на восток.
«Пятилетка» продвигалась с плавучими льдами где-то там, за мглистой пеленой.
Вскоре пришлось бросить сани Тынты. Часть клади перегрузили на мои и Андрея сани и припрягли к ним оставшихся собак.
Теперь мы не могли уже продвигаться с такой быстротой, как хотелось бы: через правильные промежутки времени, и довольно часто, нужно было выходить в эфир.
Невидимая гладкая дорожка расстилалась перед нами, выводя прямехонько к дрейфующему кораблю. Мы шли по радиопеленгу. Стоило отклониться от нужного направления, и звук песни в наушниках ослабевал. Тотчас же, повинуясь моей команде, упряжки поворачивали, и от сердца отлегало: голос певца приближался, звучал громко и ясно:
Будет буря, мы поспорим,
И поборемся мы с ней…
Да, «радиоверевочка», как шутил когда-то Сабиров!
Наконец послышались прерывистые, протяжные гудки. Нам указывали дорогу.
Еще полчаса, и впереди в косо летящих хлопьях снега появилась чернеющая громада.
«Пятилетка»! Мы — дома!
На лед сбежали матросы, засуетились возле саней. Я поднялся по штормтрапу. Люди, сгрудившиеся на палубе, молча расступились передо мной.
— Новые радиограммы? — спросил я, входя в радиорубку.
— Принята одна, Алексей Петрович, — отозвался старший радист и предупредительно придвинул мне стул. — Минут десять назад из Москвы снова запрашивали, не вернулась ли санная группа.
— Передайте в Москву, — сказал я, — «Согласно вашему приказанию вернулся на корабль. Научный сотрудник Звонков и каюр Тынты Куркин действовали выше всяких похвал. Начальник экспедиции Ладыгин».
Радист быстро застучал ключом.
Перед репродуктором еще крутилась пластинка, с которой слетали заключительные слова песни:
Но на брег выносят волны
Только сильного душой…
Почему же так случилось? Почему волны не вынесли нас «на брег»?
Устало опустившись на стул, я положил ладонь на кружившуюся пластинку и остановил ее.
ЧАСТЬ ПЯТАЯГлава перваяВТОРАЯ МЕТАМОРФОЗА СОЮШКИНАЭто был провал. И тут уж ничего нельзя было исправить, изменить. Острова остались за кормой, в серой клубящейся мгле, в несущихся вдогонку хлопьях снега и струях дождя.
Дрейф льдов, «буксировавших» корабль, ускорялся с каждым часом. «Пятилетку» обнесло вокруг Земли Ветлугина почти втрое быстрее, чем в свое время судно Текльтона, да и зигзаг, очерченный ею, был значительно круче.
Через три дня льды настолько разредило, что корабль получил возможность активно продвигаться в них. Мы спустились на юго-запад до Новосибирских островов и там нашли чистую воду.
Отчет о нашей неудаче и причинах неудачи был передан в Москву с пути. Ответной радиограммы ждали со дня на день.
Конечно, дело было не только в ускорении дрейфа, которое я мог и должен был предвидеть,