Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 372

Размер шрифта
-
+
Тема

зная, что происходит общее потепление Арктики. Я проявил еще и опрометчивость. Во время санной вылазки, видимо, просто не владел собой: в самозабвении готов был на смерть и повел своих спутников на смерть, лишь бы приблизиться к неуловимой Земле. Чувство перевесило здравый смысл. А это было непростительно. Ведь я был не рядовым участником экспедиции, а ее начальником, отвечал за судьбу людей, за судьбу оставленного мною корабля.

Так я и сказал об этом на открытом партийном собрании. В прениях выступало всего несколько человек, и довольно сдержанно. Наиболее подробно говорил Андрей, осуждая мою «эмоциональность, импульсивность, недопустимую для ученого», как он выразился.

Союшкин, против обыкновения, не выступал. Он втиснулся в уголок между буфетом и пианино и, скорчившись там, сидел тихо, как мышь. Изредка вскидывал на меня глаза и тотчас поспешно отводил их в сторону.

Я узнал этот взгляд. Так же смотрел когда-то бывший первый ученик на Петра Ариановича, прижавшись спиной к стене, молча пропуская его мимо себя, когда тот выходил от попечителя учебного округа.

И я понял, что меня снимут с должности. Это было неизбежно. Уж в этом-то Союшкин не мог ошибиться…

После собрания я вышел на палубу, потому что мучительно разболелась голова. На баке у обвеса стояли два матроса — впередсмотрящие — и зорко вглядывались в туман впереди.

Через несколько часов откроется маяк у Соленого Носа: два длинных проблеска, три коротких. А там недалек уж и Океанск, конец пути.

Я загляделся на пенный след винтов за кормой.

Когда долго смотришь на море, особенно ночью, почему-то думается всегда о прошлом, о жизни. И думы эти какие-то невеселые, хмурые, как море, медлительно перекатывающее свои валы за бортом.

Я представил себе, что Земля Ветлугина была намного ближе к нам, чем теперь маяк у Соленого Носа. И все же пришлось вернуться ни с чем, с пустыми руками. Увидеть на горизонте невысокую оранжевую «лунную» гряду — и отступить, повернуть назад.

Больше всех мучило опасение, что моя ошибка отразится на успехе всего нашего дела. Не укрепит ли она позицию скептиков и маловеров? Не скажут ли: экспедиция подтвердила, что Земли нет. Ладыгин погнался за миражем, и вот результат. Удастся ли повторить штурм «белого пятна», добиться разрешения на новую экспедицию?

Я перешел с бака на корму, вернулся на бак. Здесь меня разыскал Андрей. Я знал, что Андрей ищет меня, потому что, будь он на моем месте, я обязательно искал и нашел бы его. Он подошел и молча стал рядом.

Некоторое время мы стояли, опершись локтями на перила и смотря на пологие серые волны, катившиеся за кораблем.

Потом я сказал Андрею о том, что меня мучило. Не подорвет ли неудача первого штурма веру в существование Земли Ветлугина? Андрей ответил, что не разделяет моих опасений, но голос его был слишком бодрым, и мы снова замолчали.

Сзади послышались торопливые шаги.

— Радиограмма из Москвы, — сказал старший радист Окладников, подходя и протягивая мне бланк.

Я взял радиограмму. Предлагалось, вернувшись в Океанск, не расформировывать научную группу экспедиции, а в полном составе, со всеми собранными материалами прибыть в Москву.

Нас, видимо, хотели выслушать в высоких инстанциях, дать возможность выступить с обстоятельными объяснениями. Это вселяло надежду…

По отношению ко

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.