Повести о Ветлугине стр. 81
нашими тракторами — и в гору, в гору, на указанную городу высоту!..»
Но домовозы применялись пока на равнине. Весьёгонск же перевозился с нижней террасы на верхнюю. Подъем был слишком крут.
Однако к моменту возвращения Лизы в Весьёгонск там управились и без домовозов.
Внизу, в той части города, которая была предназначена к затоплению, сиротливо торчали кирпичные опоры фундаментов да кое-где, как шары перекати-поля, носились по пустырю брошенные жестяные банки из-под консервов.
Весьёгонск был поднят над обрывом и утвержден на просторной зеленой площадке среди удивленно перешептывавшихся мачтовых сосен.
Но еще не вся работа была закончена. Дело было за цветами. Садоводы торопливо разбивали на улицах клумбы.
Когда же плотина у Переборов была воздвигнута и к высоким берегам прихлынула бурливая волжская вода, отсюда, с обрыва, открылся широчайший кругозор. У ног засияло новое, созданное руками людей море, а вдали поплыли красавцы корабли, белые, как лебеди…
Письмо из «Подмосковной Атлантиды» заканчивалось приглашением в гости:
«Приехали бы погостить, ребята! Оценили бы мою работу. Ведь вам, я знаю, полагается длительный отпуск. Вот и приезжайте! Жду».
Андрей испуганно посмотрел на меня.
— А ведь вдвоем не сможем.
— Почему?
— Экспедиция.
— Но Афанасьев сказал: не раньше августа…
— А вдруг?
Я задумался. Решение вопроса об экспедиции для поисков Земли Ветлугина было передано в высшую инстанцию. Афанасьев не очень обнадеживал насчет сроков. На очереди к рассмотрению немало других вопросов, помимо нашего. «Что-нибудь: август, сентябрь, — прикидывал он. — Так и тамошние референты говорят. Даже в рифму получается: жди ответа к концу лета…»
Но Андрей был прав. А вдруг? Референтам могли понадобиться справки, какие-нибудь дополнительные данные, цифры.
Мало того. Это лето обещало стать знаменательным в истории освоения Арктики. В первый сквозной рейс по Северному морскому пути отправлялся «Сибиряков». Он должен был в одну навигацию пройти из Мурманска до Владивостока, то есть совершить нечто небывалое, а кое- кто считал даже: невозможное.
За плаванием ледокольного судна «Сибиряков» с понятным волнением следили в Советском Союзе и за границей.
Что же касается нас с Андреем, то мы связывали с этим плаванием особые надежды. Если Северный морской путь, рассуждали мы, сделается нормально действующей магистралью, если вдоль северного побережья Сибири, следом за «Сибиряковым», потянутся караваны танкеров и сухогрузных кораблей, то увеличится и значение нашей Земли в Восточно-Сибирском море. Она станет нужнее как опорный пункт на последнем, самом трудном этапе пути. И тогда, быть может, поиски ее будут скорее и легче разрешены.
Вот какой тревожной и сложной была ситуация! Ухо приходилось держать востро. Рискованно было отлучаться из Москвы надолго, тем более вдвоем.
Мой друг огорченно оттопырил губы. Я подумал, что ему очень хочется поглядеть не только на Весьёгонск, но и на одну из строительниц нового Весьёгонска. Что ж, в добрый час! Судя по письму Лизы, в новом городе немало отличных мест для объяснения в любви. Например, обрыв. Мне представились длинные лунные дорожки на воде. Откуда-то снизу, может быть с проходящих пароходов, доносится негромкая музыка. Шуршат ветви сосен над головой. И близко, почти у самого лица, сияют узкие, чуть косо поставленные глаза со странным, вопросительным выражением…
— Выходит, ехать тебе, — сказал я.
— Почему же мне?
— Да уж потому. Сам знаешь почему. Я стихов не писал.
Но