Повести о Ветлугине стр. 82
Андрей не захотел этой «жертвы», как он выразился.
— Жребий, жребий! — сказал он.
И опять мой друг выиграл. Ему выпало ехать, мне — оставаться.
Я проявил о нем заботу до конца.
— Не бери стихов, — посоветовал я, помогая ему укладываться. — Прочтешь ей после, когда поженитесь.
И с этим напутствием он уехал.
Мне стало немного грустно, когда он уехал.
Я привык, что в Москве мы проводим время все вместе: он, я и Лиза. Теперь я в Москве один, а Лиза и Андрей вдвоем в Весьёгонске. Небось катаются по вечерам на лодке, и Лиза поет «Отраду». Потом идут зеленой улицей вверх, проходят мимо аккуратных
бревенчатых домиков, обсаженных цветами, и медленно поднимаются к обрыву. Заходит солнце, стволы сосен делаются прозрачно розовыми. К ночи начинают сильнее пахнуть маттиола и табак…
Глава шестаяБЫВШИЕ БОБЫЛИОднако вернулся Андрей неожиданно рано, не пробыв в Весьёгонске и недели. Вернулся надутый, мрачный.
— Ты что, Лизу не видал?
— Видал. Уже купил обратный билет, а тут она заявляется. Объезжала район. В общем, разминулись с ней…
— И поговорить не удалось?
— Обменялись несколькими словами. Возвращается на будущей неделе в Москву.
Андрей рывком сдернул с себя плащ, швырнул на диван. Я с удивлением наблюдал за ним.
— Да ты не злись, — сказал я. — Ты по порядку рассказывай. Ну-с, сел ты, стало быть, на пароход…
Да, сел он в Москве на пароход. Чудесный лайнер, замечательный. Белым-белехонький, без пятнышка. Блеск, чистота, как полагается на морском корабле.
Море тоже было замечательное. (Читатель помнит, что Андрей не был щедр на эпитеты.) И покачивало основательно, не на шутку; в таких замкнутых со всех сторон водохранилищах ветер разводит большую волну.
Несмотря на сильный противный ветер, Андрей не уходил с палубы и разглядывал море в бинокль как строгий приемщик, как инспектор по качеству. Но придраться было не к чему: Лиза сделала свою работу хорошо.
Навстречу, ныряя в волнах, двигались пассажирские пароходы, нефтевозы, буксиры, баржи со строевым лесом.
Особенно много было плотов. Не тех хлипких, связанных кое-как, вереницы которых гоняли по Мологе когда-то, а сбитых особым образом, морских.
— Так называемые «сигары», — с удовольствием пояснил стоявший на палубе матрос. — Тяжелые плоты, по семь и по восемь тысяч кубометров. Плавучий дровяной склад.
Эти «плавучие склады» плыли на длинных тросах следом за пароходами. Теперь плотовщикам не приходилось маяться с плотами, как раньше, то и дело снимать их с мелей, проталкивать на перекатах. Море было глубоко и просторно.
Все расстояния с появлением Рыбинского моря чудесным образом сократились. Теперь от Пошехонья, Рыбинска и Весьёгонска рукой было подать до Москвы.
Андрею вспомнился отъезд Петра Ариановича на железнодорожную станцию после его увольнения. На лошадях, по грязи, под дождем…
На рассвете лайнер Андрея остановился у причала весьёгонского порта.
Город, стоявший на высоком берегу, среди мачтовых сосен, выглядел гораздо красивее и компактнее, чем раньше. Андрею пришло на ум сравнение. Строители подняли Весьёгонск на вытянутой ладони, чтобы видно было проходящим мимо кораблям: «Вот он, новый город! Смотрите, любуйтесь им!..»
И впрямь, огни Весьёгонска, по свидетельству лоцманов, были видны в море издалека.
Размахивая чемоданчиком, Андрей медленно шел в гору по незнакомым улицам.
Вздорные собачонки, не признавшие в нем весьёгонца, провожали его в качестве шумного эскорта от