Повести Варшавского стр. 13
было здесь никого. Тебе показалось.
– Ну как не было, я запах почувствовала и остолбенела, она вошла, так, так… я свет включила, видите, свет горит.
– Это коньяк такой, от «Пушкина» бывает, свет включаешь, а потом не помнишь, отшибает, со мной тоже так было.
– Наверное, точно. – Катя задумалась. – Я вспомнила, у неё голосок, похожий, как у Анны Герман, которая умерла.
– Это у тебя в голове голос Герман, здесь, тук-тук, галлюцинация. Люди в горячке ещё не такое видят. Отец Лёни от шпионов прятался, кричал: «Нихт, нихт!» – и мышей ловил.
Катя была сбита с толку, растеряна, она прошла на кухню, убрала рюмки, бутылку, ей хотелось верить, что всё тук-тук и обман.
– Я себе в чашку ещё коньяк бухнула, так не пить, что ли? – робко спросила Катя.
– Кофе пей, помогает, и я с тобой, давай чашками поменяемся, мне с коньяком. – Катя слышала голос Ирины Игоревны, и ей казалось, что она всё понимает и не понимает ничего, единственное слово, которое крутилось в её голове, это: «Женя, Женя, Женя».
Раздался звонок. Катя вздрогнула, встала. Ирина Игоревна молчала. Вдвоём они вышли в прихожую.
– Вовка, это ты? – спросила Катя.
– Нет, это я, Женя, Евгений Леонидович, мать здесь?
– Я здесь, Женя, сейчас, – ответила Ирина Игоревна.
Катя оробела от громкого голоса Евгения и долго возилась с новыми замками. Когда дверь открылась, на пороге Катя увидела капитана полиции, грозного и безумного Евгения и за его спиной кошмар и ужас, которого, по мнению Ирины Игоревны, не было.
– Что у вас происходит? В подъезде на меня напала голая женщина, прижала к стене и стала целовать, чуть не задушила. – Глаза его были вытаращены, свободной рукой, рукавом он тёр свои губы, затем поднял вторую руку, к которой наручниками была пристёгнута рука большой голой женщины. – Я задержал её.
Катя хотела было начать рассказывать, но Ирина Игоревна остановила её жестом и сказала:
– Пошли к отцу, а то он остынет.
IXВ квартире Варшавских стоял крепкий запах горелого кофе.
– Турку сожгли? – спросил Евгений.
Он отстегнул наручники и освободил пленницу.
– Отец робусту свою варил и забыл газ выключить. – Ирина Игоревна стояла на пороге комнаты.
Тело Варшавского лежало на полу возле стола.
– Он сидел за столом, а потом, бух, упал. Мы слышали, как он упал, – вступила в разговор Катя.
Евгений достал айфон и сделал несколько снимков тела отца и поверхности стола – для протокола.
– А вы что нам скажете? – спросил Евгений голую женщину, целиком она не умещалась у него в глазах.
– Надо постелить плёнку, потом простынь, переложить тело с пола на диван, затем раздеть и связать, пока не окоченел.
Ирина Игоревна и Катя занялись диваном, а Евгений поднял отца на руки.
– Тяжёлый. Какой тяжёлый человек, – невольно вырвалось у него.
– Давайте подержу, мне не трудно, – сказала женщина и забрала тело отца у изумлённого Евгения.
На её руках Леонид выглядел ребёнком в жёлтом худи.
– А вы, собственно, кто и почему здесь присутствуете? – капитан достал айфон и сделал несколько снимков, посмотрел, женщины на экране монитора не было. Был отец, скрюченное тело висело в воздухе.
– Удалите это безобразие! Я не в прятки играю, меня нет, я не существую. – На глаза голой навернулись слёзы.
Евгений взял