Повести Варшавского стр. 16
написано: «С ним так всегда. Вокруг него всё падало и рушилось. Он с усилием втаскивал длинную узкую фигуру в стремительный поток вещей и людей».
– Кто «он», ничего не понятно? – спросила Катя.
– Если пишут «он» без имени, значит, речь идет о боге. Если – «она», то о богородице. – Голая продолжила чтение романчика.
X…Ходкий по лестницам и жадный до работы экспедитор постоянно опаздывал. Жизнь в дедлайне у Фёдора превратилась в норму и всё потому, что по жизни был – тормоз и плавную мысль разгонял движениями рук и ног. Он даже говорить нормально не мог, строчил короткими очередями через долгие паузы. Ещё на лесенке кондитерской бегом через ступеньку Фёдор оторвался от Жанны. На прямой, с негабаритом на руках включил полную, девушка его хорошо понимала и цепко трусила следом.
Фёдор и Жанна работали и на Озоне, и в Яндексе разом. Жанна была в основном диспетчером и висела в сети, а Федя ловко и неутомимо двигался по улицам и этажам. Жили они за четвёртым кольцом, в пригороде, но больше времени проводили на дороге в машине. Жанна влюбилась в него сразу, когда увидела парня с длинными руками в машине и себя рядом с ним на мониторе своего айфона. Ей нравился просторный салон, в котором она передвигалась, как хотела, и на длительных переходах могла спать в ямке между креслами.
Работали они в режиме метро, от первой и до последней электрички. После обеда Федя мог выпить пару банок пива, и тогда за руль садилась Жанна, наступала её, вторая смена. «Вторая смена, вторая смена», – дразнил девушку Федя, но она не обижалась. Жанна знала, что до неё у него была другая «вторая смена», которая променяла его «логан» на старый BMW. Однажды он показал машину на дороге, посигналил, и девка за рулём BMW повернулась. «Старая», – подумала тогда про неё Жанна.
По дороге к машине, которую они оставили за квартал от кулинарии, Федя дурачился и кричал: «Би-бип, би-бип, би-бип». На вытянутых, жилистых руках он держал широкий нержавеющий поднос, на котором в мягких августовских сумерках светился белый свадебный торт. Две розы, кровавая и приторно шоколадная, украшали макушку айсберга. Шоколадная роза возбуждала у мужчин игривые мысли в отношении невесты. Женщины улыбались, у них возникали иные фантазии, но общее, мимолётное в полглаза мнение состояло в том, что бегущую по тротуару Жанну люди не воспринимали в качестве невесты.
«Куда бежит, куда бежит, идиот, ключ-то у меня. Ключ у меня!» – хотелось крикнуть, но Жанна понимала – это напрасно, остановить это жилистое подвижное насекомое невозможно. «Горбатого могила исправит», – подумала она и в ту же секунду услышала голос Фёдора:
– Убивать легко, понимаешь, трудно первый раз, а потом, раз, раз, это как в сексе, вставил, хорошо вставил и пошло, поехало… – громко, так чтобы она могла услышать, бросил, слова на ветер едкий на дорогу Фёдор и провалился в паузу.
На проспекте кипела пятница, конец рабочей недели, разговаривать на ходу и в спину было сложно.
– Нет, ты это скажи, Джима ты завалил? Он ко мне, понимаешь, клеился, предлагал, но я свинтила с Лёхой… – Жанна говорила громко в темп ему и не понимала: доходят слова или тонут в потоке машин?
Развернуться в её