Библиотека

Повести Варшавского стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

Ирины.

Участвуя год за годом в жизни отца и его бедных собутыльников с редкими и необычными именами – Авинир, Леонард, Левиан, Вениамин, – Лёня невольно проникся к ним сочувствием и безоговорочным уважением. Сам он не стремился к литературной работе, однако, после смерти родителя, что-то в нём изменилось. Во время болезненных припадков Леонид обнаружил способность сочинения текстов в бессознательном состоянии. Себя во время припадка он не помнил, но, судя по следам, ничего особенного не происходило. Он не падал и не ломал вещи, видимо, действовал автопилот. Исписанный листок был единственным свидетелем его путешествия в астрал. Эти листки содержали закорючки, буквы, слова, полуфразы, иногда цифры. Текст на первый взгляд казался бредовым, грязным по смыслу и лексике и, главное, непонятным.

Когда накопилось несколько таких «произведений», Варшавский начал их исследовать с научной тщательностью. Он представлял себе, что каждый лист – это исторический документ, руина зашифрованного текста. Оказалось, значение имеет расположение слов и знаков. Руина не текст, а карта, путеводитель. Нельзя перетаскивать и менять местами слова. Когда он понял это, лёд тронулся! Леонид рисовал цепочки, нумеровал буквы, дописывал слова, заполнял пробелы. В первых фразах искал связи и скрытые намёки. Закорючки переводил в эмоциональные глаголы, образующие ритм текста. Работа его настолько увлекала, что из одного листа у него разрастался художественный текст с интригой, сюжетом и персонажами. Все слова, буквы, закорючки, мотивы, взятые из тёмной рукописи, для себя он метил красным цветом.

Первые рассказы получились разными по темам и сюжетам, как бы из разных книг. Потом случился трудный момент. Леонид тщательно перлюстрировал собственное подсознание, вспомнил отца, его слова, истории. Удивительно, но маму он помнил плохо, она не имела дара собственной речи и сколь-нибудь сильной воли. В итоге какой-либо связи с родственниками в рассказах он не нашёл. Потом выяснил, что его тексты не походили на то, что он читал, они были оригинальными, в определённой мере авторскими.

Тогда в журнале «Опорный край» у него состоялся разговор с редактором, похожим на лесного колдуна, который помнил всех и его отца тоже.

– Это неизданные рассказы отца? – спросил редактор.

– Мои, свои, не знаю, не знаю, что с ними делать?

– А ты проверь, брось их в печку. Сгорят, ну и забудь, а если не сгорят, неси сюда, – редактор засмеялся собственной шутке.

– Мне надо разобраться, что у меня получилось?

– Сам писал и не понимаешь про что? Обычное дело, сейчас все так делают, лишь бы было не ясно, о чём это написано и зачем. Шифруются.

– Да, похоже, пишу и сам себя не понимаю, – «меня кто-то ведёт» хотел продолжить фразу Варшавский, но вовремя сдержался.

– Вы кружева плетёте, молодой человек, красиво, складно петляете, а за кружевом – страх. Вот болото, например, цветёт, красота, травы в рост, ягоды, а ступишь на него и пропал. В рассказах нет вашего интереса, поэтому и смысл мутный, тёмный, – старый колдун понизил голос и шёпотом продолжил. – Вы их в стихи переделайте, для стихов смысла, идей не надо, главное, бу-бу, ля-ля, бу-бу, ля-ля, просодия! – Редактор опять рассмеялся своей шутке.

– Я хотел напомнить об отце, сверху написать бы «Гарию Варшавскому, отцу и учителю посвящаю».

– Да-а, Гарий был душевным человеком. Его уважали, но для начала так писать не надо.

– А

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.