Повести Варшавского стр. 9
что не так?
– Надо свою репутацию заработать и потом уже благодарить «от лица известного автора», чтобы приятно было получателю. И писать надо для журнала и в последнюю очередь для себя. Читайте, изучайте наши номера. У нас существует тематический план. Для публикации необходима мотивация, актуальный крючок. Вот есть идея: ваш «Антифриз» переименуем в «Петрушку»? Там же главный герой Пётр, Петрушка, чалдон и немного дурак, правильно. В эпизоде театр «Галатею» меняем на балет «Петрушка» Стравинского. В конце рассказа что-нибудь про «весну священную» надо дописать, как всё цветёт и тонет, и тогда мы дадим рассказ в номер к юбилею Стравинского. Напишем «Великому русскому композитору Игорю Стравинскому посвящается, рассказ Леонида Варшавского „Петрушка“». Вот это крюк, а юбилейную статью Ерёмина снимем.
Так для родственников и коллег по работе Леонид стал писателем. Их мнение его не интересовало, потому что он не считал себя приметной фигурой в публичной литературе. «Забавно», «неожиданно», «странно» – в три эпитета умещалось всё его творчество. Последнее слово казалось ему обидным, потому что ничего «странного» он не писал. Например, в рассказе «Антифриз» Пётр влюбился в актрису, сделал ей предложение, посадил в свою машину, и они поехали за благословением к её родителям в тундру. Попали в пургу, сбились с пути, машина заглохла, и молодожёны замёрзли. В истории «Олма» одинокая узбечка работала в дельфинарии уборщицей, и никому она не рассказывала, что был у неё муж и мальчик, который погиб. Дельфины знали её тайну и жалели, когда она плакала. Потом приехал муж, и его убил охранник дельфинария. Ничего странного.
VIОбычно Варшавский работал, как все, на компьютере: писал планы, отчёты, статьи – в последнее время чаще тезисы докладов для публикации в сборниках, которые читал потом на сайтах. Рассказы тоже в итоге приходилось набирать на компьютере, потому что рукописи уже нигде не принимали. Но Леониду нравились гелиевые ручки, которые легко скользили по бумаге, не требовали нажима и оставляли яркий след. Свои рассказы он писал руками. Рукопись разрасталась слоями, как ботанический организм, имела множество вставок и сносок, побегов и отростков. В личном архиве профессиональный историк хранил нумерованные папки с черновиками и вёл журнал учёта.
Свой стиль Леонид Гарьевич определил и сам крепко уверился в том, что он пишет «женский бред», что в темноте рукою его водит Она. И он не может не писать, потому что любит безымянную женщину, не может с ней расстаться и с нетерпением ожидает нечаянной встречи с немыслимой незнакомкой. Все имена и названия не годились для неё, потому что означали сущности, явления бытия, и не было таких слов, которыми можно было бы описать то, что не существует, но так волнует его.
Черновики были единственным свидетельством и доказательством их связи. Он не знал, что происходило во время его исчезновения из жизни, был даже не уверен, что писал самостоятельно. Однажды ему приснился сон, будто он видит, как на листе сами собой появляются написанные «его рукой» буквы и слова. В другой раз он видел сон, как Ирина рвала листок волшебной рукописи на мелкие клочки, на одном из которых мелькнуло слово «глядел» или «гадил», хотя это был уже не сон, а старое воспоминание. После того случая он перенёс свои рукописи