Поводырь (СИ) стр. 131
мужчине за столом?
Самовар вместе с огромной вазой, наполненной восточными сладостями, поставили на низкий столик у дивана. Чай, цвета красного дерева, в китайских чашках. Раскрытая коробка с сигарами — можно было не сомневаться — кубинскими. Искусно созданный для беседы локальный уют. На сытый желудок, под коварное, на кошачьих лапах подкрадывающееся к сознанию, спиртное. Я старался держать себя в руках и внимательно следил за нитью беседы, и все равно проморгал момент, когда речь зашла о делах.
— …Чертежик мне поляк один из каторжных нарисовал — Ванька Возняковский. Денег еще, бедолага, просил на машину свою, коя от силы сжатого воздуха двигаться должна была.
Поляка того в казенные заводы на Урал забрали, а картинки у меня остались.
О чем он? Вроде только что о скаредности и мздоимстве горных чиновников рассуждал, и вдруг о каких-то чертежах…
— Здесь уже, в Томске, кузнеца нашел. Есть этакий татарский богатырь — кузнец Ханыпов в Заисточье. Грамоты инородец не ведает, но руки золотые! За полгода построил мне машину по списку того поляка. Труб одних дюймовых с Ирбиту чуть не версту ему привез. Котел чудной, весь трубками обвитый. Машину я на прииске поставил. Очень уж она проста вышла, а и сильна… Вот вы, Герман Густавович, всюду о паровиках говорите, а ведь у меня-то лет, почитай — восемь, оная крутится.
— Людская молва уже донесла, — кивнул я и засмеялся. — Некоторые болтают, что Иван Дмитриевич-то, поди, и черта в повозку запрячь может, раз у него и дьявольские силы на приисках колеса крутят.
— Хры-хры, — снова зашуршал подушками золотопромышленник. — От того и болтают, что сами машин не имеют. Я ведь и мастерскую затеял было делать. Думал на чертежике том денежку малую получить. Ан — нет. Не нашлось покупателей. Механизьма в десять сил вышла, а по стоимости под полторы тысячи целковых. В Тюмени на Козеловских верфях в пароходы и поболе машины ставят, а ценою схожи.
— Откуда же такая разница?
— Так, дражайший Герман Густавович, Возняковскому котлу взорваться никак невозможно. На схемах моих и стрелок никаких нет и за давлением следить нет потребности. А в пароходных движителях одних приборов на пятьсот рублей, что в цену машины не входят.
— Выходит, ваши паровики слабее, но и дешевле?
— А и дешевле, — затряс лобастой головой Асташев. — Так только и тех денег купцы платить не могут.
— Отчего же так?
— Отчего? — только что вот хихикающий богатей вдруг стал совершенно серьезным. Добрый прищур исчез, и на меня взглянула совершенно холодная, расчетливая сущность Томской «акулы». — Отчего? Оттого, видно, что купечество тутошнее — все в долг живет. Заводы с пароходами понастроили, магазины с лавками. Одного хлебного вина сто ведер в год варят. Мильен пудов чая за зиму Московским трактом возят, а и все без денег. До того доходит, что у Петрова с Михайловым в лавке за сукно в полтину ценой — векселя выписывают.
— Богачи без денег? — хмыкнул я. — Как же такое возможно?
— Как? Да вот взять хотя бы… да Исаева того же. Лет этак двадцать назад построил Королев в селе Тигильдеево, что на малой Сенной Курье, стеклянный заводик. А года три назад, за долги Общественному банку отписал. С торгов заводик тот Исаев выкупил. Полторы тыщщы выложил. Людишек работных