Поводырь (СИ) стр. 135
мнению, он из седла совершить сможет, и сколько из моей приемной?! Особенно, если я его к тому и подвигать стану?
— Мне, Михаил, слуги не нужны. Мне единомышленник и верный помощник потребен. Не тот, что лестью сладкой меня убаюкивать станет, а тот, кто на правду горькую глаза откроет. А от седла ты еще устать успеешь. Не умею я из-за стола людьми командовать. Вот и тебе придется меня сопровождать… Впрочем, решать тебе… Просить твое начальство тебе приказывать я не стану…
Договорились вроде. Остался Миша по собственной воле. Тем же вечером я его с Варешкой познакомил. Они мой список существенно увеличили и тут же наполнением досье занялись. Штабс-капитан стал с целым десятком солдат приходить — одному-то столько дел, сколько Мише потребовалось, жандарму не утащить было.
Уже к православной Пасхе специально заказанное у столяра бюро наполнилось карточками с краткими характеристиками десятков людей. Особенно здорово эта картотека помогала в общении с туземным дворянством и купцами.
Все переплелось. Все были друг другу хоть и дальними, но родственниками. Все про всех все знали. Я только из Мишиных невзрачных листочков узнал, что Александр Ермолаевич Фрезе женат на дочери бывшего Томского губернатора Екатерине Татариновой. На счастье с Гериным предыдущим начальником, тайным советником Валерианом Алексеевичем Татариновым, начальником Государственной Контрольной палаты,
тот горно-заводской клан Татариновых ни в какой степени родства не состоял. Иначе мне грозила преждевременное нервное истощение от нескончаемых проверок этого жесткого, даже — жестокого, вроде экономического отдела ФСБ, органа.
Одиннадцатого апреля, в православный праздник Входа Господня в Иерусалим, оно же — Вербное Воскресенье, в бывшем особняке Горохова, провел губернаторский бал. Ничего особенного интересного. Толпа наряженных господ и их спутниц. Обилие драгоценностей, возвышенных, но отчего-то кажущихся пошлыми, речей, дорогих вин и закусок. Необходимое для меня, как нового губернатора, мероприятие обошлось в полторы тысячи рублей. И если бы не навязчивая баронесса Франк — супруга томского полицмейстера — сначала чуть ли не требовавшая немедленно снять все обвинения с ее брата — Караваева, а потом принявшаяся сватать мне девиц на выданье, посчитал бы вечер удавшимся. А так, остался какой-то мерзкий привкус, от этого «высшего света».
Ах да. Чуть не забыл. Я переехал. Дом в наем, не смотря на все старания мещанина Акулова, я так и не нашел. Переехал в другую гостиницу. В «Сибирское подворье» на Миллионной.
Конечно, немного дальше от присутствия чем «Гостиный двор», зато гораздо престижнее и Общественный Сибирский банк прямо через улицу. Старому прибалту, развернувшемуся не на шутку в почти пустой финансовой системе города, стало гораздо удобнее. Нужно сказать, Гинтар уже на третьи сутки пребывания в Томске обзавелся арендованным у какой-то вдовы небольшим флигельком, где организовал прием жалоб от обиженных чиновниками людей.
Там же нашлась отдельная комнатка для Василины, задорно тратившей мои деньги на выписывание всей прессы, хоть с какой-нибудь периодичностью издававшейся в Империи. Газеты с журналами начали доставлять, только когда с Томи сошел лед, и открылось устойчивое паромное сообщение с левым берегом. Зато сразу много. Девушке пришлось воспользоваться моим предложением и привлечь к сортировке нескольких девочек из Мариинской гимназии.
У меня в приемной тоже появился стол, за которым мальчики из Томской Мужской гимназии могли делать домашнее задание, пока их услуги