Поводырь (СИ) стр. 137
в некое подобие скоросшивалки. Жаль, конструкцию дырокола вспомнить не смог. Пришлось толстым шилом обойтись. Но и то, мое «изобретение» произвело настоящий фурор. Записал себе в блокнотик: «привилегия на скоросшиватели». Как найдется потерявшийся где-то на Московском тракте батюшкин стряпчий — озадачу его и этим дельцем. Пока же разрешил писарчукам клеить папки по установленному мной стандарту самостоятельно.
Но, похоже, до жандармского управления новшество дойти еще не успело. Афанасьев припер прямо таки какого-то бумажно-картонного монстра. Бумажки торчали так и сяк, благо офицер не слышал комментарии Геры на явление этого «чуда» охранной бюрократии.
Адамовский оказался невероятно интересным персонажем. Над его досье я просидел несколько часов, делая обширные выписки. Частью в свой архив, частью в тактическую напоминалку. Кое-что пошло и в карманный блокнотик. Например, один из главных акционеров созданной поляком транспортной компании, Гоф-медик двора Его Императорского Величества Павел Иванович Круневич. Придворный лекарь — поляк. Если мне нужен был знак с Небес — то, что это, если не Знак? Скелет плана спасения жизни Наследника Престола стал обрастать плотью.
Сам же Юзеф был из бывших ссыльных. Отсюда и пристальное внимание к его деятельности со стороны жандармерии. Отбыв свое за участие в бунтах в первой трети века, отправился было на Родину, в Царство Польское. Ненадолго. Вернулся в Сибирь. Где взял деньги — непонятно, но почти сразу по возвращении заказал у англичан Гукса и Гуллета на их верфи в Тюмени сначала двадцатипятисильный пароход. Двумя годами после они же построили и шестидесятисильный буксирный тягач.
Довольно много в папке содержалось документов, посвященных вопросам соперничества, переросшего в открытую вражду, с Дмитрием Ивановичем Тецковым. Это тем городским головою, огромным, гризлиподобным мужиком, внесшим в Фонд взнос от всех торговых людей губернской столицы. Внес, кстати, переводным векселем, зато сразу на двадцать пять тысяч рублей ассигнациями. Капитал Фонда приближался к ста тысячам рублей. По Томским меркам — огромная сумма.
В общем, Тецков, сам владелец пароходной компании, предложил Адамовскому объединить силы и совместно осваивать восточное направление. На что, поляк, как значилось в рапортах наблюдателей, «ответил презрительным отказом». Чем не повод для вражды?
Медведь — вообще животное сильное и коварное. Огорченный медведь — страх и ужас тайги. Вот сибирский медведь — Тецков и принялся «воевать» с истинно медвежьим коварством. Специально посланные вдоль реки люди скупали приготовленные для пароходов Адамовского дрова, и командам поляка приходилось самим заниматься рубкой или ждать неделями, пока к берегу доставят готовые. Те поленницы, которые заготовлялись специально для строптивца — сжигались «неизвестными». Только в прошлом году, вместо четырех запланированных ходок по маршруту «Томск — Тюмень», «Благодать» смогла совершить лишь три, а более мощная «Уфа» — всего два. Меж тем «Комиссионерство сибирского буксирного пароходства» — компания Тецкова с группой товарищей, благоденствовала. Построили три пристани с пакгаузами — в Томске, Тюмени и на Ирбите. На английской верфи купили третий пароход, «Святой Дмитрий» и четыре больших баржи. Что интересно, «Дмитрия» заказал Адамовский, но платить по счету отказался. Бесхозное судно тут же прибрали «комиссионеры».
Только, создавалось впечатление, что у бывшего ссыльного может быть открыта бесконечная кредитная линия. Он подает прошение о дозволении строительства канала или железной дороги между верховьями Кети и Енисеем и заявку на привилегию на его использование.