Поводырь (СИ) стр. 62
плевки со спины оттирать…
Начальник с казначеем уверяли, что идти недалеко. Тут еще все недалеко. Все население Каинска можно в один железнодорожный состав уместить. Кабы, его еще найти, тот состав. Приказал показывать дорогу, а сам придержал раскрасневшегося, млеющего от радости сотника. Хотел переговорить по дороге — чего время терять?
— Вы ведь знакомы с приставом. Верно?
Генерал в центре неряшливой, присыпанной конскими каштанами деревни в дебрях степной Сибири. Попугай в стае серых ворон. Избы вокруг крепкие, с подклетью. Обширные подворья прячутся за крепкими заборами. Лохматые псы на страже хозяйского добра. Устремленные в небо «звездолеты» церквей. Точечная псевдо-цивилизованная двухэтажная застройка. Кирпичные избы с декоративными фасадами. Тонны вылетающей в трубу древесины. Пыжится, лезет, старается колония, стремится в люди выбиться. Хотя бы в такие, каких сама себе насочиняла.
— Знаком, Ваше превосходительство. Этож Варешка. Сынок дружка моего — Михайлы. Вместях в омском училище буквицы первый раз увидали…
— Варешка?
— Батя-то евойный, как углядит, что отрок опять от любопытства на что уставится, да рот откроет, так говаривал — «варешку-то закрой». Так и прилипло… Ваше превосходительство.
Надо же. Вспомнил о величании.
— Как же его в приставы занесло?
— То судьбинушка евойная. Он и грибы с детства лучшее всех собирал.
— Это ни о чем не говорит.
— Смотря хто спрашивает, Герман Густавович. Варежку медалькой «За покорение Чечни и Дагестана» наградили, да домой отправили. Он интендантов одни своим видом до трясунчика доводил. Их благородия ево завсегда за довольствием в штаб отправляли…
— А здесь кто его к месту определил?
— Дык дружок Петра Даниловича и определил. Седачев в Каинске и года еще не прослужил. А до него городничим Сахневич был, Павел Павлович. Из-за них с Нестеровским округ бывало, в шутку, Петропавловским называли…
— И что, хорошим хозяином был Сахневич?
— Последним, — ткнул пальцем-сарделькой в небо казак. И спохватился: — Ваше превосходительство.
— Ныне-то Павел Павлович, чем пробавляется?
— В Томске живет, Ваше превосходительство. Дом у него там. Комнаты
писарчукам сдает в наем. Суров старик. Не каждый его ворчание выдержать может. А мелким чинушам и деваться некуда. Он денежку малую за жилье берет…
Хихикнул. Я еще не был знаком с последним хозяином Каинска, но уже хотел этого знакомства. Судя по рассказу Безсонова, из ума старик еще не выжил.
За разговором как-то незаметно дошли до двухэтажного кирпичного здания, в котором должна была состояться историческая, для меня, первая встреча нового губернатора с представителями купеческого сословия. К обеду морозец отпустил — градусов пятнадцать, не больше. Но небольшой зал был натоплен так, что лица торговцев, наряженных в богатые шубы, блестели от пота. И волосы, расчесанные «с маслом» блестели. Блестели массивные золотые побрякушки на пальцах, цепи на шеях. Новорусский «бомонд». Подмывало заглянуть под меха — а не прячутся ли там малиновые пиджаки?
Вошел. Разговоры — басовитое пчелиное гудение, стихли. Глаза двух десятков собранных в одно место туземных богатеев смотрели на меня, и ни кто не встал. Даже попытки не сделал. Словно это они, вершители судеб, вызвали меня на суд. Или еще того пуще — выписали модного актеришку, и ждут теперь — анука, брякни чево-нить, рассмеши честной народ… Знали ведь, что аукнется этакая выходка. Знали, но отчего-то не боялись. И это бесило больше всего.
Зеркал