Библиотека

Поводырь (СИ) стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

водитель экипажа не понял бы. Там ведь должна была оставаться еще одна лошадка. Пришлось лезть на облучок, браться за холодные вожжи и изображать из себя отважного первопроходца.

— В лошадях, смотрю, разбираешься, — откровенно завидуя теплым варежкам раненного, сказал я, только чтоб что-нибудь сказать.

— Как же иначе, барин! — немедленно отозвался, позабыв морщить лоб от боли, ямщик. — Сами-то мы Кухтерины. Отец, Царство ему Небесное, Николай Спиридоныч, каинским купчинам гильдейским за лошадями ходил. Чужих, аки своих выхаживал. И казачкам засечным с конягами помощь оказывал. А хде он, там и я ни ем.

— Сами, почему коней не разводите?

— Охохонюшки, барин! Справное-то животное поди и до пятидесяти рублев доходит. А где я?! Четвертную бумагу и видал-то единожды. И то в руках гостя торгового. С извозу ежели рубли три за зиму нашкорябаешь с добрых господ — и то ладно. Многие и того домой не привозят… Времена ныне таки… Толи копейку в кошель, толи голой попой в сугроб. Лихие, опять же, озоруют…

— А власти чего?

— Окружные-то? А им-то чево? Им жалова с Рассеи идет. Што им до нас? Деньгу и ту, поди фердь-егеря привозят. Окромя купчин, да ссыльных и не нужны никому.

— А губернские чегож?

— Те, барин, поди и не ведают о нас, — хмыкнул извозной мужичек. Полдня везший

нас по лютому морозу, потом раненый, но так и не захныкавший, не пожаловавшийся ни разу. Стальной мужичек!

— Но ведь тракт государев…

— То так.

— И извоз по тракту — государево дело. А для Сибири — дорога эта так и вообще пуповина.

— Складно у тебя выходит, барин, — кивнул Евграф. — А мы, при извозе, значицца навроде мамкиного молока, что не рожденное дитятко окормляет.

— Выходит так, — улыбнулся я. — Вы людей возите, а это кровь Сибири нашей.

— Складно, — и вовсе обрадовался возница. — В Термаковскую деревеньку вернусь, земелям передам — порадую. Мне за то и любо ссыльных-то возить, что у них завсегда складно речи весть выходит…

— А если бы было у тебя пара лошадок справных?

— Ишто? Издохла бы животина к весне. Я сена коровенке едва надергал, а коням еще и овса положено.

Вымогатель. Наверняка ведь уже понял, что трофейные лошади ему могут достаться. И деньги из загашников злыдней видел. Вот и намякал — чего бы мне не поделиться доходами? А и, правда. Чего мне, жалко что ли? Герман Густавович одного жалования по службе государевой до десяти тысяч в год должен получать. Да в саквояже двадцать тысяч ассигнациями — батюшкин гостинец. От матушки, уже года три как почившей, наследство — шестнадцать тыщщь золотом — тоже с собой. В Санкт-Петербурге, в Государственном Банке, девять серебром, и двести с лишним акций Кнауфских заводов в Уральском горном округе примерно на двести тысяч серебром — это уже от отца. Дядя, отцов брат, Эдуард Васильевич Лерхе — калужский губернатор письмо присылал, писал — коли нужда будет, мол, скажи. В пределах двадцати — тридцати тысяч поможет. Недавно у него жена скончалась. Детей так и не успели завести, так что он, похоже, надо мной решил попечение взять.

Брат пять тысяч передал «на обустройство». Говорил: на нового начальника попервой всегда по платью да статью смотрят. Уж потом — по уму да делам. Что мне червонец

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.