Пожираюший стр. 28
за сорок. Лес прогрелся за день, и сейчас воздух тёплый, золотистый, пропитанный запахами травы и цветов.
– Искупаемся? – спрашивает Рэй.
Мы как раз подошли к деревянному пирсу.
– У меня купальника нет.
– Да ладно, я отвернусь.
И, не дожидаясь ответа, выходит на пирс, стягивает с себя футболку и шорты. От неожиданности я застываю. Смотрю на его загорелую голую спину – худую, но всю в мышцах, с красным родимым пятном на лопатке. Рэй внезапно поворачивается ко мне:
– Я вообще-то скромный, ты меня смущаешь, когда так пялишься.
И я, как дура, опускаю глаза в землю. А он смеётся! Вот нахал!
– Знаешь что? – злюсь я и, быстро оказавшись рядом, ударяю его кулаком в грудь. – Ты не имеешь права! Вести себя так!
Я снова ударяю его в грудь, а он пытается поймать мои руки и ржёт. И это злит меня ещё больше!
– Ты вообще! Знаешь – кто!
– Кто? – он аж сгибается пополам от смеха.
Внезапно он делает шаг в сторону и обхватывает меня за плечи, а потом начинает спиной тащить к краю пирса.
– Отпусти! – ору я, но поздно.
Он падает боком и утягивает меня, и вот я уже ныряю в речную воду целиком. Я выныриваю и пытаюсь отдышаться. Я в шоке от внезапно холодной воды и от того, что сделал Рэй. Мою злость как рукой сняло. Я чувствую себя первоклашкой, над чьей ошибкой только что смеялся весь класс.
– Ты, – выдыхаю я и разворачиваюсь к берегу. – Ты дебил. Чокнутый.
– Нола! – Рэй меняется в лице. – Подожди! Да стой ты!
Он пытается схватить меня за плечо, но я его отдёргиваю.
– Стой! – Рэй становится на пути.
– Отойди!
– Нола, подожди, пожалуйста. Прости. Я не хотел тебя обидеть.
– Ага. Не хотел. Да тебе вообще всё равно!
– Мне не всё равно. Нола, – он осторожно, едва прикасаясь пальцами, берёт меня за плечи, – посмотри на меня.
Я не смотрю.
– Прости, правда.
– Проехали, – отвечаю я, всё так же не глядя на него.
– Прощаешь?
– Подумаю.
Мы идём к дому, и я оставляю за собой тонкие полоски воды, которые тут же смешиваются с пылью. Рэй пытался впихнуть мне свою сухую одежду, но я не согласилась, так что сейчас он идёт виноватый и притихший, и, честно говоря, так гораздо лучше.
Белая и дедушка Роберт перебрались на лавочку у дома.
– Нола! – подпрыгивает Белая. – Что случилось?
– Упала, – отвечаю я.
– Надо переодеться.
– Я сейчас всё принесу, – говорит Рэй и быстро уходит в дом.
Он приносит мне белую футболку и серые шорты, а мокрую одежду выжимает и развешивает на улице.
Потом нам показывают весь дом. Кроме большой комнаты с «закатом», там есть ещё одна, поменьше, тоже вся в картинах (там ещё стоит диванчик в форме ладони), а наверху – три маленькие. В одной круглый год живёт дедушка Роберт, рядом комната Рэя. Третью отдали нам. Дедушка Роберт говорит, что здесь обычно ночевали гости художника. В комнате двухъярусная кровать, столик, кресло и несколько картин, конечно же.
Рэй ведёт себя как паинька, подливает мне чай, спрашивает, не холодно ли. Только к концу вечера снова пару раз включает свои подколы. Когда темнеет, дедушка Роберт разжигает камин в большой комнате. Становится странно, красиво и как будто не по-настоящему. Отблески огня пляшут на «Последнем закате», и он выглядит как город в ту первую ночь, когда мы с мамой бежали к убежищу. Я снова думаю о маме. Она давно должна была вернуться и сейчас, наверно, с ума сходит оттого, что я пропала. Интересно, а меня искали? А может, в этот раз нашим удалось выбраться из города, и они пошли… куда? Может, уже прибыла помощь? А потом… потом мой взгляд падает на Рэя. Он сидит передо мной на полу и не видит, что я смотрю на него. А я вдруг вспоминаю тот момент на реке. То прикосновение. Господи, нашла о чём думать! И я пытаюсь выгнать эти мысли из головы. Но они никуда не уходят.
Я ложусь на второй ярус кровати, так же, как спала в моём убежище, и смотрю в потолок. Мне очень хочется поговорить, но я молчу, хотя слышу, что Белая тоже не спит. Ещё недавно мы болтали так с Ланой. А теперь я на много километров от Этры. Я перебираю в голове, с чего бы начать,