Библиотека

ППГ-2266 или Записки полевого хирурга стр. 53

Размер шрифта
-
+
Тема

рана легкого, то никакое ушивание груди не даст эффекта. Нужно вмешиваться внутри, на легком!

К сожалению, все эти сложные способы ушивания, отсосы, вмешательства на легком ничего не стоят: нет времени для сложных операций… Это наш Подольск, Калуга первых дней. Угольная. Сознание этого убивает. Не должно быть такого! Если военачальники имеют возможность маневра, санитарная служба тоже должна это иметь. Раненых спасать можно и самых тяжелых — вот к какому выводу приходишь на исходе второго года войны. Военная хирургия недостаточно еще разработана: примеры — «бедра», «коленки», «грудь». Даже шок. Надо создать элементарные условия — маневром, транспортом.

* * *

А между тем идет весна на Орловщине. Середина апреля, садики около хат покрылись легчайшим зеленым пушком — распускаются почки. Солнце светит и греет. Пахать надо. Но никто не пашет в деревне с названием Кубань, хотя возвращаются хозяева, собираются восстанавливать колхоз.

Грязь. Страшная грязища. Проселочные дороги совершенно непроезжие. Только «студебеккеры» медленно плывут в море грязи. Солдаты носят мины на передовую на спине.

«Кубанский университет» закончил работу. Принял экзамен. Доволен: квалификация сестер, несомненно, повысилась. Прислали двух врачей-мужчин. Один — «холодный уролог» из Москвы, другой — не поймешь кто. Скорее всего, временный персонаж… Уролог Гамбург — лет сорока — до этого был в полку. Так там намерзся за зиму, что даже около печки не расстается с меховым жилетом и наганом. «Холодный» — потому что не оперировал, только лечил промываниями…

Иногда выпадает свободная минута, почему-то хочется почитать, но книг взять негде. Приходит «Красноармеец» с Василием Теркиным, ждем его с нетерпением. Газеты достаются редко. Сводки — тоже нерегулярно.

Раненых — человек сорок, транспортабельных понемногу эвакуировали. Теперь полный штиль.

* * *

1713801863_66268a87c2ee1.webp

С 20 апреля целый месяц провел на курсах ведущих хирургов в Ельце при фронтовой госпитальной базе типа Калуги. Назад — уже на новое место, в деревню Ворово, — возвращался на санитарном самолете. Впервые в жизни. Лежал в ящике, где раненых возят. Понравилось. Жаль только, что мало этих самолетов. Добрался в полночь. Сухо, тепло, сады… Только домов не видно — деревня разрушена в зимнее наступление. С трудом нашел в этой странной пустыне наш госпиталь — палатки увидел. Сердце билось, будто домой возвращался после долгой отлучки. Тут же ночью все осмотрел… Разбудил перевязочную команду — они спят в маленькой лагерной палатке. Выскочили в рубахах, обцеловали меня. И сразу показывать. Как же, без меня развертывались, сами.

Деревня совершенно разрушена, только кое-где остались стены. Сколько потрудились, пока крыши над этими стенами возвели! Зато не госпиталь — картинка! Но мы, перевязочная, в палатках…

Среди больших яблонь три палатки друг за другом: предперевязочная — маленькая, потом перевязочная — большая, еще дальше — снова маленькая-операционная. «Колбаса». Мы так еще в Кубани спланировали, и теперь всегда так и будет. Отличный блок. Рядом — госпитальные палатки.

В общем, все было развернуто, как надо. Похвалил и пошел спать в дом. Дом — это только название. Крыша покрыта ветками и при каждом дожде течет, как решето. Поэтому внутри еще натянута лагерная палатка.

Развернулись на 200 коек, по всем правилам. Но раненых приказано держать минимум. Хирургия у нас теперь первоклассная. Сделал отличную операцию аневризмы правой подключичной артерии — раненый был совершенно на грани гибели. Гемоглобин — восемнадцать процентов! Опухоль под правой ключицей величиной с детскую голову. Пульсирует и жужжит, даже страшно смотреть.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.