Пренебрежитель стр. 281
стал его им нагружать и потому в первый день восхождения нес закрепленным на своем рюкзаке.
– Так вот как это делается… – пробормотал Герман, протягивая свой ледоруб, которым гид закрепил третий угол. После этого Рауль попросил его придержать полотно в паре мест, а сам достал из отдельного кармана в своем рюкзаке какие-то крепления вроде тех штырей, что Герман искал изначально. Он вдел вторую дугу и сцепил ее с первой в месте их пересечения, после чего принялся усиливать крепление оснований, чтобы ледорубы можно было спокойно вытащить при первой же необходимости.
«Неужели он на меня обиделся? – размышлял тем временем посматривавший на гида исподлобья Герман. – За мои слова насчет Яна? Но почему его это настолько задело? Или же они заставили его, наконец, вдуматься в то, что он натворил, и теперь он не может принять это, простить самого себя?»
Мысли продолжавшего придерживать палатку Германа были внезапно прерваны тем, что слева от себя он заметил какое-то подозрительное движение. Слегка повернув туда голову, он понял, что источником этого движения был Антон: как оказалось, тот отлепился от стены и слегка отполз от нее на четвереньках, скинув в самом начале этого пути рюкзак. Еще мгновение он двигался медленно, нерешительно, глядя куда-то вперед; а потом неожиданно прибавил скорости, оторвал руки от земли, вскочив вместе с тем на ноги, и принялся бежать во всю прыть.
«Сумасшедший! Что он творит?» – промелькнуло в голове у Германа, и он чуть было не отпустил полотнище палатки и не сорвался с места для того, чтобы перехватить и удержать еще явно не очень трезво мыслившего Антона, стремительно двигавшегося в направлении опасного участка рядом с обрывом. Однако пробежавший десяток метров за спиной Германа Антон вдруг хлопнулся на землю и замер; после этого, неуклюже извиваясь, он медленно пополз к краю плато. Немного не доходя до него, блондин поднялся на четвереньки. Не имевшему ни малейшего понятия о том, что было у Антона на уме, Герману пришлось развернуть голову через правое плечо, чтобы не терять его из поля зрения. Тот некоторое время вытягивал шею в разные стороны; судя по всему, это помогало ему осматривать расстилавшуюся внизу округу.
«Может, так он пытается привыкнуть к новой реальности, которая застигла его на этой высоте?» – неуверенно предположил Герман. Но не успел он об этом подумать, как вдруг Антон резко, как подкошенный, упал на землю и с помощью рук сдвинулся чуть ли не на самый край обрыва.
– Что он делает?! – воскликнул Герман, выпуская из рук ткань палатки. Он молниеносно подскочил к Антону и схватил его, начавшего из положения лежа припадать вдоль края то вправо, то влево, за полы куртки. – Подайтесь назад! Аккуратно, иначе свалитесь! – воскликнул Герман. При этом он сам потянул Антона на себя. Оттащив его таким образом от края по поверхности, которая и впрямь оказалась слегка заледенелой и оттого немного скользкой, Герман не выпустил его полностью из рук даже тогда, когда под обоими мужчинами уже был слой рыхлого снега. Однако хватку он ослабил; почувствовавший это Антон, до того не особенно сильно сопротивлявшийся, перевернулся на спину. Не зная, что он предпримет дальше, Герман вновь цепко схватил его,